Лемминги

Липкость?

Илья отдёрнул руку. Подставив ладонь на свет, он увидел на пальцах что-то вроде смолы. С опаской он оглянулся на стену. В полумраке виднелись чёрные пятна правильной формы...

Да это же тот самый знак. Три чёрных кружка в общей кайме. Так жирно наведены, что аэрозольная краска не высохла сразу. Сколько ей вообще нужно времени? Когда он сам вооружался баллоном и закрашивал подобную метку, потёки застывали довольно быстро. Илья коснулся внешней окружности, более тонкой. Глянцево и сухо.

Он здесь. Он бродит где-то рядом, этот невидимый художник.

Вперёд или назад? Тут Илья понял. Он развернулся и кинулся назад, в темноту, едва отгоняемую редким уличным освещением.

Видно, человека в капюшоне подзадержала ещё одна подходящая стена, потому что Илья нагнал его быстро. Граффитчик целился баллоном в стену дома, и лампочка под навесом соседнего подъезда выдала его. Илья тихо, очень тихо зашёл со спины — научился на леммингах, эффект неожиданности всегда работал на него — и бодро сказал:

— Очень красиво!

Собственная неискренность показалась ему скрипящим на зубах песком, но поразмыслить об этом он не успел, потому что незнакомец шарахнулся в сторону, огрев его баллоном по скуле.

Илья быстро поднял ладони вверх жестом примирения:

— Эй, стой, стой, поговорить надо, всё хорошо, не беги!

Граффитчик и правда остановился после нескольких прыжков. Некоторое время он стоял, вероятно, раздумывая. Затем сунул баллон в карман, широкий такой карман-кенгуру на животе, и развалисто подошёл к Илье.

Лицо его оказалось наполовину скрыто не то платком, не то шарфом, а по блестящим глазам навыкате было не разобрать: заинтересован он, испуган или в ярости.

Видимо, всё же заинтересован, потому что, вынув руку из кармана, он протянул её Илье и сказал:

— Я Арт-ноль-пять. Бомблю два года уже. Видел?

— Арт, — повторил Илья, пожимая широкую шероховатую ладонь. — Ого! Знаю, встречал много раз. У нас в соседнем дворе твоя подпись на ларьке. Я Илья, будем знакомы.

— Тег.

Не подпись, а тег. Нравится? — Арт мотнул головой в сторону недорисованной метки. — Знаешь, что это?

— Нет, но меня очень заинтересовало, вот и подумал, не расскажешь ли?

— Сам не знаю. Пошли.

Граффитчик развернулся и шагнул в ночь, не оглядываясь. Илья в недоумении последовал за ним, потирая скулу. Арт шёл быстро, от его уверенной походки враскачку ничего не осталось — наоборот, он весь вытянулся, как бегущий кот. Они обогнули дом, прошли вдоль следующего.