Лемминги

— Здоров, — буркнул граффитчик, затаскивая Илью внутрь.

В квартире пахло чем-то неопределённо-сладким. Горел свет на кухне, отделённой от коридора шторой из деревянных бус, и в комнате, которая вообще зияла пустым дверным проёмом. Посреди узкого коридора стояла девушка с беспорядочно замотанными на макушке соломенными волосами, перехваченными пёстрой тканью — бодрая, как будто только что проснулась.

Увидев Илью, она сказала:

— Приветик, мумрик. Не разувайся. Пошли, познакомлю тебя с чуваками. В комнату двигай.

— Настюх, выручи пацана, сообрази ему похавать чего-то.

Мне — бутер и газеты, — распорядился Арт, исчезая за шторой. Бусы, то некрашеные, то красно-жёлтые, затрещали. Илья подумал, что лучше бы посидел с уже знакомым ему художником на этой вроде бы уютной кухне, но спорить не стал.

Комната, в которую провела его Настя, оправдала его худшие ожидания. Она оказалась почти пустой, если не сказать — заброшенной. Возле окна стоял полированный письменный стол с покосившейся от старости дверцей, на нём имелся компьютер, наполовину погребённый под одеждой и чем-то ещё — не разобрать при свете единственной потолочной лампы.

Ещё в комнате лежало на вытертом линолеуме два полосатых матраса. Один занимал человек в болотном плаще, настолько широком и длиннополом, что и матраса-то не было видно. Он покачивался с блаженным видом, закрыв глаза, и напевал себе под нос:

— Вышли из нигредо вроде бы как ты да я, и идут по свету, ничего не ведая...

А вот на втором матрасе, кое-как застеленном простынкой, сидел лемминг.

Телом-то он был ещё нормальный, но голова превратилась более, чем наполовину. Зверёк растянул пасть в подобие улыбки, оттуда торчали характерные рыжие зубы. Периодически он совал морду в мятую бутылку с дырой. Бутылка полнилась дымом. Вся комната полнилась дымом.

— Настюха, — несмело окликнул Илья хозяйку квартиры, — а, Настюха. Можешь, пожалуйста, подойти на минуточку?

Босые ступни зашлёпали по линолеуму. Девушка заглянула в дверной проём:

— Ась?

Илья вышел к ней в коридор, чтобы курящие не слышали разговора, и шепнул, указывая на лемминга:

— Вот этот.

Он либо сидит уже на чём-то потяжелее травы, либо скоро подсядет. Но сторчится обязательно, если за ним не проследить.

— Не поняла. С чего ты взял?

— Просто вижу. Наркотики здесь — только симптом. Его что-то грызёт, скажем так, он подсознательно не хочет жить.

Выдав всё это, Илья привычно приготовился к тому, что его обзовут сумасшедшим, но девушка только протянула:

— Прико-ольно.