Лемминги

Почему? Он не мог вспомнить.

От голода и тяжёлых мыслей заболела голова. Что толку принимать судьбоносные решения до завтрака? Разогрев на плите пол-кастрюльки позавчерашней гречки, Илья утащил посудину в комнату, в свой обустроенный угол. Одно из немногих мест, где ему всегда удавалось почувствовать себя лучше.

Потому что он сам его таким сделал и сам приучил себя погружаться в источник душевного тепла. Сам возвёл его из картинок и любимых книг, из образов светлой стороны мира. Даже когда ещё не было никакой веры, когда ещё не светила серебристой лаской икона с тремя ангелами — ему удавалось сохранить в себе крупицы умиротворения.

А как иначе? Он бы стал одним из леммингов, вот и всё.

Сейчас вот самое время отмыться. Пока мелькают страницы, мысли уложатся, тогда можно будет принять решение.

Выскребая ложкой кашу со дна кастрюли, Илья свободной рукой взял один из любимых томиков и долистал до того места, где герои отдыхают в эльфийском княжестве. Но через несколько страниц понял: не берёт.

Слова спокойствия, благородства, возвышенных побуждений оставались буквенным грузом. Между ним и бумагой словно возникла мутная завеса.

Он попытался вспомнить, как поразило его первое прочтение, но сейчас от сильного, казалось бы, переживания остался только высохший отпечаток.

В чём же дело? Недосып, что ли, сказался? Действительно, как здорово было бы сейчас просто отключиться. Сон уже манит... Бурое, едкое сновидение, колодец, со дна которого мигает то красным, то зелёным...

Илья с размаху врезал по матрасу.

Наваждение исчезло — нет, затаилось где-то в глубине, стоит погрузиться в мысли — накроет.

— Помоги, — сказал он вслух быстрее, чем успел задуматься. Внутренний протест поднялся в нём: он же хотел почитать, расслабиться! Казалось, собственные мысли хватали его за ноги, когда Илья встал, раскрыл шкаф, снял с полки икону.

— Помоги, — повторил он, не заботясь сейчас об уважительных формулах, вычитанных в молитвеннике. Обычно он серьёзно к ним относился — как не быть вежливым к Тем, Кого ценишь превыше всего! — но не до выбора слов теперь было.

— Спаси меня, спаси и его тоже — имени не знаю — направь его на иной путь, на верный путь, где он узнает истину и никому не сможет навредить. Пожалуйста, о, прошу, пусть он откажется от своей затеи!

Он уже приготовился ощутить привычную тихую радость, но сумятица в голове не исчезала. Более того, хищная рябь словно сомкнулась над его головой, став ощутимо тошнотворной.