Лемминги

— Что-то случилось? — полюбопытствовал Илья, подойдя.

Первое, что он заметил — лемминг выглядел куда хуже, чем буквально несколько минут назад. Второе — перед ними на асфальте, выгнутом от напора древесных корней, валялось разлохмаченное собрание перьев, лапок и клюва, при жизни бывшее голубем.

— Да разве ж молодому понять, — прокряхтел лемминг. Во рту виднелись сточенные резцы, мокрый нос пофыркивал, когда грызун выплёвывал слова. — Разве ж молодые соображают, что такое порядок. В наше время такого не было, чтоб дохлые птицы валялись посреди улицы.

Вот так вот и пожилой человек, поди, останется валяться, если что случится. Вот такое всех нас ждёт с этим беззаботным поколением, которое не соображает, что такое порядок. Нет, это не наше время! Хоть ложись да помирай!

Илья внимательно смотрел в мутные глазки, согласно кивая. Одновременно он, бережно взяв пойманного за плечо, отходил от голубиного трупика. Кажется, он уже видел подобное, совсем недавно, но сейчас не на воспоминаниях следовало сосредоточиться:

— Не бывать такой возмутительной несправедливости, это я вам обещаю.

Разве можно?

Он провозился с леммингом добрых полчаса, прежде чем тот признал-таки, что птица — это птица, а человек — это, знаете ли, человек, и не следует примерять на себя судьбу животинки.

— Надо иногда и вверх смотреть, — увещевал Илья уже почти обычного пенсионера в вязаной жилетке, проявившейся из-под косматого меха. Старичок одобрительно хмыкал, вслушиваясь в его слова.

— Глядите, солнце продолжает дарить миру жизнь, уж до него-то даже самая распущенная молодёжь не доберётся, верно? Так что давайте ловить его прямо здесь и сейчас. Ведь здесь и сейчас — оно бесконечное. Это — всегда ваше время, исключительно ваше личное.

Вместе со старичком он, довольный, любовался игрой лучей на потёртой стене институтского корпуса и несложном орнаменте под его крышей; на молодом газоне, на ограде клумбы. Но если б он оглянулся, то за перекрёстком увидел бы неподвижный силуэт.

Невысокий, в короткой угловатой кожанке, с сумкой на плече, этот силуэт безотрывно за ним следил, дымя невидимой отсюда сигаретой.

Но нет — Илья, распрощавшись с леммингом, думал только о грядущем отчёте, да ещё о малопонятных словах об алгебре. Никогда раньше он не слышал, чтобы кто-то рассуждал вот так — но для Полины, похоже, это было естественнее обычной непринуждённой болтовни, какой развлекаются многие девушки её возраста.