Лемминги

Любопытно! А самое неожиданное было в том, что она будто перевела его слова на свой личный язык — и поняла их.

Поняла и оценила так высоко, что даже не обиделась.

Было около половины четвёртого. Купив пирожок в первом попавшемся ларьке, Илья отправился выслеживать леммингов дальше. Целый час он без успеха бродил по городу. Наконец, сел на автобус до дома, но сошёл на незнакомой остановке. Проплутал наугад дворами и выбрался к школьному стадиону, наполовину загороженному плитами. На них красовались корявые рисунки мячей и бегающих человечков.

Илья отыскал скамейку и присел, давая отдых усталым ногам. Посреди беговой дорожки подростки в несуразных широких штанах сосредоточенно учились кататься на скейтбордах. Один из младших мальчишек всё падал. Держался он осторонь, в суетливых движениях было что-то мышиное. Илья присмотрелся. И правда, за ушами не рыжеватые волосы — мех.

Потому он и падает, понял Илья. Чем больше в человеке лемминга, тем больше он привыкает к падению и сам его провоцирует, не веря, что может двигаться иначе и лучше.

Подавив желание подбежать к леммингу тут же, он принялся выжидать, словно кот в засаде. Вот скейт наконец прокатился, подпрыгнул, и мальчишка ровно приземлился колёсами на грунт. Огляделся: заметил ли кто его триумф? Илья показал ему большой палец. Юный скейтер радостно сверкнул мелкими зубками, сразу став симпатичнее. Теперь он катал смелей, падая же — сразу подскакивал, и всё украдкой поглядывал на Илью, а тот одобрительно кивал ему и показывал жестом: вставай, мол! Наконец, кто-то из старших скейтеров углядел старания мальца и одобрительно хлопнул его по плечу.

Вот и всё, даже беседы не понадобилось. На этом можно его оставить. Илья довольно усмехнулся и в пару вдохов утихомирил разыгравшийся, как это часто бывало, пульс. Встал со скамейки и потихоньку двинулся вокруг стадиона, щурясь на низкое послеполуденное солнце. Поодаль блестели голубой и бежевой облицовкой глыбы девятиэтажек.

Пыль облачками вздымалась из-под кроссовок, рокот скейтов отдалялся и затихал. Над футбольным полем, заросшим по краям полынью, лениво зависла стрекоза. Раз — и она исчезла.

В разрисованном ограждении Илья отыскал дыру и выбрался с другой стороны на заросший кустарником пустырь. Ветки ткнулись в лицо, и он, защищая глаза, инстинктивно отвернулся.