Лемминги

— Благодарю, дружочек, — пробормотал Титарев, не подняв головы, когда чашка приземлилась на угол стола — на единственный островок, не занятый бумагами. Илья осмотрелся, выбирая себе место.

Ряды книжных шкафов начинались от двери. Один шёл вдоль стены, но другой, двусторонний — отделял от просторной комнаты часть. Вот туда, в узкую нишу между второй стеной и шкафом, Илья проскользнул, обогнув компьютерный стол у окна. Здесь он обнаружил пару деревянных стульев с протёртой обивкой, впритык возле открытых книжных полок.

Второе окно впускало сюда довольно света, он бил прямо в солидные комья пыли вдоль стены. В общем, довольно уютно. Илья сел на один из стульев, откинулся на гнутую спинку. Кружку он поставил прямо на паркет — остывать.

В комнате держалась такая тишина, какую умеют хранить лишь толстые стены старых домов. Только через приоткрытую форточку слышалось мирное воркование горлицы. Есть много разных оттенков покоя — этот напоминал давно забытое чувство каникул, когда можно засесть с книгой хоть на целый день, ни о чём не заботясь.

Конечно, в текущем положении нельзя было погружаться в беззаботность надолго; но на полчаса притвориться, что тишина бесконечна — вполне.

Он разглядывал полки напротив себя, не поднимаясь со стула. Здесь хранилось всё, чему не нашлось места в парадной части комнаты. На первый взгляд, вперемешку, но некая хитрая система явно присутствовала: Илья уже пару раз наблюдал, с какой скоростью профессор ориентируется в этом хаосе.

Наконец он заметил стопку толстых журналов, уложенную поверх энциклопедических томов. Вспомнились старые номера «Юнната» и «Вокруг света» из школьной библиотеки. Может, здесь такое же лёгкое чтиво?

Однако номера «Антропологии» оказались написаны так мудрёно, что недавние собственные выкладки показались Илье детским лепетом. Похоже, эти статьи могли поведать недостижимо глубокие наблюдения о людях — но лишь тому, кто умел их прочесть. Полина, наверное, разобралась бы, она ведь в институте учится.

Илья прихлёбывал питьё и листал страницы, без внимания просматривая названия статей и номеров журнала, пока не заметил, что подборка «Антропологии» закончилась, равно как и чай. На его коленях осталась только «История танатоса» без года выпуска и номера. Любопытство и брезгливость поднялись в нём одновременно. Рассудив, что для борьбы с хищниками любая информация может сгодиться, Илья уступил любопытству.