Лемминги

Лёгкая — не значит незначительная, она может оказаться лишь началом пути саморазрушения. Когда-то в школе Илья настырно объяснял это всем окружающим, а те лишь поднимали его на смех.

Тут девушки заметили его интерес, и, похоже, поняли его превратно. Говорившая кисло уставилась на него, верхняя губа приподнялась, показав передние зубы. Да, ещё немного — начнёт озверевать. Но Илья быстро отвернулся, решив не соваться. Не расположены они к беседе, сразу видно. Что поделать, если он ещё рта не открыл, а уже испортил о себе впечатление?

Он быстро стряхнул крошки и спрятал свой перекус в сумку.

Отвернулся к окну. У этой скисшей неплохая подруга, глядишь, и вытянет. Сегодня стоит поберечь силы и нервы. И так здорово переволновался, раскрыв профессору свои размышления, да и осадок от журналов остался. О! Вот его уже разморило и тянет в сон.

Бодрость, сопровождавшая его эти дни, растаяла в один миг. Илья насилу стряхнул с себя дремоту, когда подошла его остановка.

Полину он обнаружил во дворе института.

Тёмные лапки то стряхивали пепел, то поправляли наушники.

— Многовато куришь, — осторожно заметил он.

— Не нуди, — отмахнулась Полина, но сигарету выкинула и вытащила один наушник из уха. — Лучше пошли со мной кое-куда. Сегодня стипуху дали. Хочу показать, на что я её транжирю.

Эти лёгкие слова прозвучали напряжённо. Она чего-то... Стеснялась? Опасалась?

Шли они довольно долго. Мимо старенького театра с ободранными розовыми колоннами — последствия плохого ремонта.

Мимо перекрёстка с парой стихийных раскладок — пиратские диски, старые вещи. Мимо сквера за низенькой ажурной оградой. Илья знал, что в центре у него — нерабочий, но всё же симпатичный фонтан. Но сейчас этот вид закрывали палатки и столы при шумном пивном ларьке. «Я, как стрекоза, порхаю над всем, я просто тебя съем, муси-пуси!» — надрывалась сиплым голосом колонка. Странная песня.

«Куда она меня ведёт?» — гадал Илья. «Какой-нибудь бар? Неформальский подвальчик? Что-то больно она волнуется.

Тут какой-то секрет. Вдруг это место встречи хищников? Тайный клуб!»

Он попытался завязать с ней разговор:

— Смотри, центральный сквер. Гуляла тут в детстве на майские? Помнишь, возле питьевого фонтанчика шарики продавали...

— Сквер? Где сквер? — она остановилась, приложила ко лбу руку козырьком, картинно повертелась во все стороны. — Я вижу только вонючую наливайку. Город в сытости стал уродливее, чем в нищете. Идём дальше.

— М-м...