Лемминги

За стеклом досок объявлений виднелись не планы эвакуации, не новости, а ксерокопии какого-то журнала.

Из глубины здания послышались дробные удары, затем неожиданный низкий вой. Илья в ужасе вздрогнул, но тут же понял: обыкновенная электрогитара! Тем не менее, уверенности у него поубавилось. Вместо того, чтобы искать хищника дальше, как намеревался, он заложил руки за спину и стал с деловым видом рассматривать плакаты на стенах, ожидая, что вернётся охранник.

Дойдя до страничек журнала, он вздрогнул повторно, хотя резких звуков больше не раздавалось.

Одна фраза привлекла его внимание, она вклинилась в пространные рассуждения о судьбе рок-н-ролла, рваная, без начала и конца:

«По Ницше — „Бог умер“, а наша группа продолжает: „Бога нет“. Мироздание оказалось заколдовано — возможно, навеки.»

Продолжения не последовало, а на следующей ксерокопии вообще начинался другой материал — интервью. Фамилия показалась знакомой. Кто же, кто же... А! Тот самый, который хрипел у Полины в наушниках! Илья стал жадно пробегать глазами строчки, пока не наткнулся на абзац:

«Главное — постоянно всё менять.

Строить свою систему мифов. Только правила игры стали сложнее. Если раньше можно было просто создать некий контрмир, то теперь нужно как-то иначе всё видеть. Сложность в том, что никто правильно мои песни не понимает, я только знаю, что в Магадане один человек послушал и прыгнул из окна — этот правильно понял.»

Он не дочитал — скрипнула сбоку дверь. Илья отпрянул, готовый столкнуться с хищником лицом к лицу... Но вышел совсем другой, незнакомый мужчина.

Лет тридцати, полноватый, сонный, он двинулся к стойке, держа руки в карманах олимпийки.

— Ты на какое время? — спросил он, плюхаясь на стул. Скрип сидения потонул в новой волне гитарного рыка. — Чуваки тут взяли два часа, да кой-чего ещё взяли, хе-хе, так что это реально надолго. А ты, что ли, авторская песня? Лицо, смотрю, фолкерское. Так это тебе к Михе надо, у него акустика и всякие ваши дрымбы-калимбы. Сейчас дам его визитку, уно моменто.

Илья переждал особо витиеватый пассаж гитары, подобрался к стойке ближе и вкрадчиво спросил:

— Скажи, будь другом, тот парень в кожанке, который передо мной зашёл — он тоже музыкант?

Выражение сонного лица медленно изменилось.

Одутловатые черты стали резче. Из складок век блеснули цепкие глаза, покраснелые, будто от недосыпа. Мужчина встал, встряхнулся и негромко сказал:

— Пшёл отсюда, крыса мусорская, и дорогу забудь. Впитал?

Илья попятился и боком выскочил за дверь.