Лемминги

Впервые он пожалел, что перед ним оказался не лемминг, а нормальный человек. Лемминга он разговорил бы...

Он не помнил, как добрался до остановки. Проезжая знакомые улицы, он пытался восстановить в памяти: переулок, поворот, спуск... Тщетно! Он не мог вспомнить, как попал на кривую дорогу. Ну и ладно. Понадобится — разберётся. Пусть хищник только попробует теперь куснуть лемминга, хоть одного. Пускай, пускай проявит себя, засветится в попытке уболтать потенциального суицидника — тут же одно из его логовищ станет известно.

.. кому следует. Сначала профессору, конечно. Только не сейчас, он ведь запрещал лезть к убийцам, а в нужный момент. Да.

По дороге домой Илья заглянул в магазин. Оттуда, хоть и нагруженный пакетами, он возвращался бодрым, пружинистым шагом. Дело определённо двигалось. Кроме зацепки с фабрикой, в его распоряжении оказалось подозрительное чтиво. Сегодня должна открыться ещё часть загадки.

Дома Илья разложил продукты по холодильнику, пока закипала в кастрюле вода.

Ссыпал вареники в кипяток, подтащил к плите табуретку. Из коридора принёс одну из книжек, выбрав наугад. Так и сел, не сменив водолазку с джинсами на домашнюю одежду. Раскрыл...

— О, Боже, — прошептал он спустя несколько минут. — Зачем же он так с ней?

Ещё через полчаса ему пришлось оторваться от чтения, чтобы отковырять от днища кастрюли ком теста и картофеля: вода выкипела. Обед, превратившийся в мучную кашу, принёс одно огорчение. Но что это значило на фоне трагедии бумажных героев — мелочь, аккорд!

С первой книгой он разделался к ночи — главным образом за счёт того, что пролистывал все телесные подробности.

Наконец, он поднял воспалённые глаза от последней страницы, и попытался понять, что же ощущает.

Концовка была вполне логичной, если, конечно, брать за основу логику автора. Вот только для этого пришлось бы согласиться с кое-какими исходными постулатами, а Илья не мог принять их. Он словно забрался слишком глубоко в терновник, где длинные шипы чуждых убеждений старались впиться ему в лицо.

Знай успевай отмахиваться.

Осторожно, как бы распутывая колючую проволоку, он попытался восстановить события, чтобы понять, откуда и куда пришли герои книги. Похоже, они видели кругом сплошной беспросветный, нечувственный Вавилон. Ненавидели его — тут понятно, ведь было за что. Они плевали в него, но промахивались, а затем устраивали бурную вечеринку в самом его сердце: мол, теперь мы здесь власть.