Лемминги

Внимание сжималось в точку, цепляясь за фрагменты улицы. Память вспучивалась образами прошлых тревожных находок.

Кожанка хищника, крепкие подошвы. Что конкретно тот говорил? Надо было сразу записать. Профессор записал бы. Птичьи тельца, надписи на стенах, строки из журнала «Танатос», строки из ксерокопий в рок-клубе. Да Илья помыслить не мог, что все эти отдельные выбросы чьего-то дурного настроения можно уложить в систему. Возможно, в нитяной карте Титарева был-таки практический смысл.На остановке он понял, что ливень утихает.

Над шоссе солнечный просвет разорвал тучи прямолинейным торжеством.

Дома он на всякий случай разложил книги раскрытыми по кухонному столу, чтобы выпарить сырость. Квартира за его отсутствие настыла, Илья, ёжась в подмокшей одежде, зажёг газ и начал варить себе снедь из вчерашних покупок.

Он был голоден и не хотел по невнимательности сжечь ещё один обед, но следить за кипением гречки было скучно. Скучнее даже, чем предисловия, которые он в любых книгах пролистывал из привычки.

Поэтому сейчас Илья, отвлекаясь от созерцания кастрюли, машинально поглядывал на буквенное полотно первых страниц. Вполглаза прожевал исторические сведения, открыл дальше — а дальше шло обращение автора. Нудятина. Какой прок, например, с такого: «Эта книга посвящается древним...». Гм, опять древности, опять история... Хотя... Чего?!

«Темному Ангелу всего, что выделяется и гниет, Богу Разложения, Богу Будущего, что едет верхом на шепчущем южном ветре, Богу Лихорадок и Чумы. Всем писателям, и художникам, и практикующим магию, через которых являются эти духи.

»

Озадаченный, Илья повертел страницы туда-сюда. Действительно не часть выдуманного повествования, а эпиграф, авторская речь.

Всего пару часов назад он за текстом видел слабого грызуна в игрушечном шарике, слепленном из образов.

А мордочка-то оскалилась навстречу.

Да, обернулась пастью хищника. Магия, тот тип в берцах что-то говорил про магию! Вот, значит, как — хищники тоже создают словесные миры. Значит, все эти странные андерграундные распечатки, малотиражные сборники о зле, выплеснувшемся в общественное сознание — могут быть работой хищников.

Он же читал! Читал сквозь пальцы, нехотя, думая о том, что лемминги разные, теорию о них не составить...

Лемминги разные, но бездна, в которую они летят, едина.

Профессор-то был прав, что собирал эти свидетельства. Абсолютно прав. Илья уронил книгу обратно на стол, метнулся к плите, погасил конфорку — ну его, этот обед, не до того сейчас.