Лемминги

Наконец, снова слом, вновь бурления, и — то, чего упорно не замечают, — оккультные общества...

Илья уже вовсю думал о своём. Безвольное приятие смерти — да, да, это подходит... Вера в смерть. Такая сильная, будто смерть свята. Религия? Но религия невозможна без сверхъестественного!

Смерть как сущность, а не явление. Зло, обладающее волей. Древней, чем род человеческий — иначе оно было бы попросту слабее нас, всё логично.

Как же так? Он всегда полагал, что зло — чисто людское понятие, результат неразумной, невоспитанной воли запутавшихся смертных.

«Лукавый» из вечерней молитвы был безликим воплощением людских ошибок, сатана — суеверием, просторечивым ругательным словом. Теперь же получалось, что существует корень зла за пределами людского мира. Следовательно, люди не порождают зло — а принимают.

Мир стремительно оказывался опаснее, чем он всегда думал.

— И вот мой конечный вердикт, — донёсся, как сквозь частокол, профессорский голос. — Все эти произведения, формируя картину мироздания, создают своего рода питательную среду идей, в которой организованно и злонамеренно выращивается.

..

— Новая вера, — произнёс Илья.

— Новая революция, — веско закончил профессор.

Двое озадаченно посмотрели друг на друга. Илья попытался объяснить:

— Вера вроде культа... Сформированная вокруг чего-то сверхъестественного. И это нечто просит жертвоприношений, а может... Нет, может быть, самоубийство становится логичным из-за того, как в этой новой вере описано мироздание. Такое извращённое описание, где не нашлось места благу, исправлению, а в качестве божества и последней надежды выступает.

.. не знаю, сама смерть, может быть.

Он смешался и замолчал. Титарев тоже молчал, вращая в пальцах карандаш. Стремясь прервать неловкую тишину, Илья спросил:

— Кто же это всё организовал? Вы сказали — организованно и злонамеренно...

— Кто? На текущем этапе никто не назовёт имён и должностей. Кто-то, чья выгода в разрушении, очевидно. Какая-то сво... Ах ты ж! — Карандаш наконец вырвался из руки профессора и стукнулся о паркет.

Илья нырнул за ним, чтобы старик не наклонялся. Тут же забыв о потере, Титарев продолжал:

— Любые социальные разломы позволяют ловить рыбку в мутной воде и получать вполне реальную выгоду. Да, хаос выгоден неким теневым игрокам рынка... Но не свои же белы рученьки им пачкать? Нужно убедить массы. Ввести в их жизнь спектакль на тему мортидо, приманить декорациями скучающие умы, то есть, как ты метко изъяснился — взять под купол.