Распыление 3. Тайна двух континентов

Любишь кататься - люби и саночки возить.

- Какие саночки? - Субботу била крупная дрожь. Лифчик в его руках превратился в мятую, искореженную тряпочку. - Что это такое вообще?

- Сани, санки, или же саночки, - это... - встряла Гамаюн.

- Да по фиг! - лицо Субботы стало фиолетовым. - Я спрашиваю, как ты мог? Как ты, мой старший брат, мог меня подставить?

Шторм набирал обороты. Воздух трещал, как петарды в консервной банке, а тучи расхаживали по реке, отрастив ноги из молний.

- Долг платежом красен, - сказал Лумумба.

И вроде говорил он негромко, но слова, попав в промежуток между ударами грома, разнеслись по реке.

Суббота ссутулился, повесил голову и посмотрел на шефа как псина, застуканная за кражей колбасы.

- Ладно, я понял, - сказал он, отбрасывая лифчик. - Хочешь преподать мне урок. Тогда выпускай. Полюбуешься на мою смерть.

- Во-первых, не всё так плохо, - заметил шеф, и стер ногой часть защитного круга. Суббота шагнул наружу. - Мы, с моим учеником, тебе поможем.

- Пфе, - всплеснул руками Суббота.

Выйдя на свободу, он тут же обрел весь свой апломб. - Белый бокор - это оксюморон, Легба. Не бывает.

- Спорим? 

- На что? - оживился Сббота.

- На твою шляпу.

- Ты хочешь сказать, на мой цилиндр?

- Ну да, на твой фокуснический цилиндр.  На твою сущность. На то, чем ты являешься.

- А что поставишь ты?

- То, чем являюсь я, - произнес Лумумба, щелкнув по своему стетсону. - Рискнешь?

- Сильно же ты любишь своего ученичка, - Суббота плюнул на ладонь и протянул её шефу.

- Бвана.

.. - попытался встрять Ванька, но Базиль, не обращая на него внимания, тоже плюнул, и хлопнул брата по руке.

- Любовь здесь ни при чем, - сказал он, глядя в глаза Субботе - Просто я - чертовски хороший учитель. 

Чугунная ванна, которая служила небом последние несколько часов наконец не выдержала, раскололась, и на нас хлынул потоп. Только не подумайте, что из воды.

И не из лягушек - это было бы даже прикольно... Ливень пошел из крупных, как желуди, муравьев.

Они, выбивая дробь, падали на плот.

Они плюхались в реку, поднимая фонтанчики брызг и растекаясь по воде, как рыжая масляная пленка. Они облепили Гамаюн, сделав её похожей на какодемона - в фигуральном смысле. Ворона хлопала крыльями, молотила клювом, как отбойный молоток, но муравьев было слишком много.

Я почувствовала нестерпимое жжение сразу во всех местах - насекомые застревали в волосах, сыпались за воротник, заползали в штаны... Пытаясь их стряхнуть, я чуть не свалилась в воду.