Уникум 1: Тайная дверь

Классификация — метательное. Место проведения — площадка для спортивных игр.

— И что не так? — я сделал вид, что до сих пор не понимаю, в чем загвоздка.

— Ученик Куракин настаивает на том факте, что рогатки не являются оружием, потому на них невозможно сражаться.

— Хорошо, завтра, как только будут готовы оба экземпляра, я докажу, что это можно считать оружием. После тренировки клубов.

— Это все, что я хотел услышать, — спокойно ответил Козлович, приглаживая клочок бороды, однако глаза его источали веселье.

Видимо, данная ситуация довольно сильно забавляла куратора.

Конец дня и начало нового прошли в предвкушении. У меня все же не проходил легкий мандраж, потому что судьба предприятия теперь зависела от Петра. Оставалось надеяться только на личную неприязнь домового, которую тот вряд ли мог так искусно сыграть.

Однако облегчение пришло, стоило мне прибежать в комнату после всех уроков. Словно два брата-близнеца, на моей кровати лежала пара рогаток, которые более уместно было бы назвать произведениями искусства.

Сами рогатины изготовлены из сухого, твердого дерева, с вырезанными канавками и толстой резинкой, довольно сильно напоминающей медицинский жгут. Та оказалась крепко перехвачена стяжками по бокам, а посередине Петр прикрепил кожаный кожеток. Не знаю, во всем ли домовые такие мастера, но у нас во дворе за подобную рогатку если бы не убили, то крепко подрались бы.

По размерам они вышли чуть меньше, чем я рассчитывал, однако и такими малышками можно было наворотить дел.

Больше всего мне хотелось сейчас побежать к Козловичу, но мы условились о другом времени. Поэтому пришлось лишь похвастаться приобретением перед товарищами, переодеваться и топать на тренировку.

На удивление, несмотря на забитые мышцы, общую усталость и жару (для конца сентября погода разыгралась не на шутку), бежалось довольно легко. Наверное, потому, что мысли были заняты совсем другим. Я даже не обращал внимания на обгоняющих и шушукающихся одноклассников и одноклассниц.

— Макс у нас теперь звездой стал, — пыхтел Рамиль рядом. — Все только о нем и говорят.

— Меняю славу на что-то более практичное. К тому же, как я понял, теперь все благородные против меня.

— Вовсе нет, — «умирал» позади нас, но все же держался из последних сил Мишка. — Ты слишком плохо знаешь дворян. Большинство все бы отдало, чтобы насолить высокородным.

— Чем больше я узнаю благородных, тем больше мне нравятся собаки, — переделал я известную фразу.