Шиворот-навыворот. Глеб и Ванька

«Точно — пляж» — бесшумно лопнул еще один мысленный пузырь.

Где-то совсем рядом было море. Слышно было шуршание набегающих на песок волн, и чувствовался соленый морской запах. Отчаянно захотелось окунуться в прохладную ласковую воду. Глеб затрепыхался, задергался, как рыба на берегу… Бесполезно. Кажется, невыносимая жара растопила все кости и мышцы, превратила тело в нечто аморфное, напоминающее забытый на батарее кусок пластилина.

Мысли путались, перед закрытыми глазами плавали разноцветные пылающие кольца.

Он в последний раз попытался сдвинуться с места и с облегчением понял, что теряет сознание. Темная засасывающая пустота была благом — там не было солнца…

Открыв глаза в следующий раз, Глеб с ужасом понял, что все еще находится на том же пляже. Распластанный как медуза на песке. Неподвижный и беспомощный. Все повторилось — попытки сдвинуться с места, слезящиеся глаза, ожоги от песка и солнца… и блаженная прохладная темнота.

И снова, и снова, и снова… Сколько раз проворачивалось пыточное колесо кошмара, Глеб не знал.

В какой-то момент он решил, что умер, и адский пляж — это его собственный, персональный загробный мир. И все бесконечное посмертное существование он проведет, мучаясь от нестерпимой жары и собственного бессилия.

Выплывая из очередного беспамятного провала, он успел подумать: «Нет, не хочу…», как вдруг понял — что-то изменилось. Жары не было! Давно растрескавшиеся губы, распухший язык, пересохшее горло ласкал вкусный прохладный воздух! Все еще не рискуя открыть глаза, он осторожно поднял руку — удалось! — и прикрыл ею лицо.

И только тогда решился посмотреть вокруг. Зеленые обои с разноцветными геометрическими фигурами, стол, компьютер, Ванькина кровать. Черное кресло на колесиках, в котором, уронив голову на грудь, спит мама.  Кошмар закончился! Глеб лежал на кровати в своей комнате! 

[1] Фигня случается!

[2] Оставьте меня в покое!

Глава 9. Подменыш

— Ваня! — позвала мама слабым голосом из комнаты мальчиков.

Родители настояли, чтобы на время болезни старшего брата, он спал на диване. Ванька сунул голову в проем.

— Что?

Мама обнимала очнувшегося Глеба. Целовала в макушку, щеки, нос, глаза.

 — Наконец-то! Родной мой, мальчик мой. Ваня, Глебушка очнулся. Ваня, поставь чайник.

Ванька вдруг испытал острый приступ ревности. Задышал часто-часто, пытаясь удержать рвущиеся наружу слезы. Как бы ему хотелось быть сейчас на месте брата.