Ночь - король фонарей

– Тебя было трудно разыскать. 

   – А мне было плохо одному, – буркнул ты и отвернулся. 

   Тебе было плохо одному. Ты был чужим в новой семье. Отец помыкал тобой, как незаконнорожденным – я помню шрам от пряжки ремня у тебя под лопаткой. Мать орала на весь двор. Бабка бессильно и бесполезно жалела. Маленьким сестрам было стыдно за тебя. Ровесники истово ненавидели тебя, как изгоя, и лупили при каждом удобном случае. 

   Ты по-прежнему был одиночкой. И по-прежнему никто не мог руководить твоим выбором – а ты выбрал танцы, а не стреляющие или летающие машины.

Внутри тебя всегда звучала музыка. Пальцы на твоих ногах были переломаны во многих местах. Твое тело появилось в мире для танца, как тело птицы – для полета, а тело хищного зверя – для убийства. Все остальное, по большому счету, тебя не слишком интересовало. 

   А всех остальных людей интересовали новые игры. И именно сейчас тебе не полагалось бы сидеть на подоконнике и смотреть, как идет дождь.

Все должны были, «как один человек», что-то делать, строить, рушить, ненавидеть, обожать – тебя это никак не могло устроить. Ты стал совершеннейшим безбожником; всеобщие попытки сделать бога из смертного тебя тоже особенно не волновали. Кажется, поэтому мне мерещился запах твоей близкой смерти. 

   Но какая лихость, замешанная на фатализме, в тебе завелась! Гремучая смесь с безбожием. Тогда твое любимое словечко было «наплевать!» Ты, как и раньше, совершенно не ведал страха, только теперь к бесстрашию подмешался «юмор висельника»: 

   – А кто тебе сказал, что я хочу состариться? Чтобы меня выперли из балета на пенсию? Да вот еще! – говорил ты и фыркал.

Наверное, из-за этой лихости я и напомнил тебе о том, что собой представляю. Без малейших угрызений совести. 

   – Антисоветские сказочки! – веселился ты, когда уже убедился окончательно. – Пережиток проклятого прошлого! Да тебя вообще не существует в природе, ты об этом когда-нибудь слышал? 

   – А ты не боишься, что я убью тебя? – спросил я, кажется, нимало не веря в собственные слова.

 

   – Все либо хотят кого-нибудь убить, либо убивают, – сказал ты, пожав плечами, разом взрослея. – Меня, знаешь ли, воротит от мысли, что это кому-то нравится, но многим нравится, факт. Только в то, что это нравится тебе – не верю. И вообще... видал я упырей... 

   Вот тогда я и рассказал все. Смертному. Тебе.