Родство

Бобик хлебнул растворимой кофейной мути из помнившей иные времена дежурной чашки. Семья ещё спала.

Его жена была сама реальность. Женщина без глупых идей и привычек. Реальность не питала иллюзий на предмет своей жизни и Бобика в частности. Она не гналась за большими деньгами, но своё упускала редко. Будучи совладелицей мини-рынка в деньгах она не особо нуждалась. То, что муж пропадал на работе, иногда сутками, её не приводило в восторг. Но Бобика Реальность любила. Правда, сама не знала за что. Она была взрослой реальной женщиной и сама себе организовала досуг.

Если, конечно, тинэйджер-сынок не возникал на горизонте. А Вовочка всегда был Вовочкой. Хотя, надо было признать, что, не смотря на все свои бурогозы, он сильных хлопот отчиму не причинял. Свезло, наверное.

Бобик задумчиво распахнул пластиковый разъём балкона, впуская гул улицы, и закурил, вглядываясь в пейзажи семью этажами ниже. Его бытие не признавало деление на выходные и будни. Бобик это хорошо знал и всегда был на работе. В форме или без, он оставался псом правопорядка.

Отношения

Реальность потянулась, не раскрывая глаз. Шум улицы и сигаретный дым возвестили, что муж встал первым и успел уже принять свой утренний кофе. Туркой он принципиально не пользовался, употребляя исключительно растворимый в силу неодолимой привычки к фастфуду. При этом он умудрялся быть тощим, сутулым и внешне несколько заморенным типом. Она так и не поняла, что в нём её так привлекало. Его работа пожирала почти всё его время. Её работа ей тоже оставляла не очень-то много.

Оставались ночи. Их ночи. И это было… Это не было ничем выдающимся. Муж, жена, кровать – это так банально. Особенно утром в выходной, когда никто никуда не спешит.

Тишина за стеной, следовательно, сын ещё спит. Хорошая аудио система это всё же минус, когда она начинает играть кошачьи мявы иноязычного вокала, поддерживаемого слоновьим гулом саунд-буфера. Хуже музыкального вкуса сына только его страсть к играм. Муж это прекрасно знал, и если он спозна приходил домой, а сынуля ещё бушевал в свои танки или эльфов, то проблема решалась радикально вывинчиванием пробок, благо, что выход на каждую комнату в щитке был свой.

Месть сына за каждый такой отбой была однообразной: он отправлялся на кухню и бил в дребезги отцову кофейную кружку. Тот же молча приносил откуда-то очередную уродливую посудину, как бы ни на хитрушке оптом купленную, и отношения внутри квартиры снова входили в свою колею. На какое-то время.