Ночью все ветки серы

- Для того, кто рассказывал мне про тёмную комнату, где можно спрятаться от надписей, ты слишком большое значение придаёшь названиям, - захихикала Двухмерная.

- Если бы в надписях не было силы, от них не стоило бы прятаться, - огрызнулся он и сел.

Знания о местной топографии извлекались из памяти с трудом, как баллончики из набитого рюкзака.

- Vienanmeri. Какой язык? Финский, Карельский? Не важно, уже не плохо. Vienanmeri, - раскачивался он в такт вагону, - Белый Залив. Залив змей.

Карты позднего средневековья преподносили мир многоцветным, вычурным, причудливо искажённым, и сейчас Отпускатель искал нужные слова именно там.

- Lacus Albus. Гандвик. Огромные валуны обнажают покатые спины, когда отступают волны, - он улыбнулся, - Залив чудовищ.

Двухмерная смотрела в его расширенные зрачки, как раньше - в окно.

- Белый залив чудовищ, - повторила она, - Это мне подходит.

Световой день прошёл так же, как предыдущий. Оба смотрели в окно, которое Отпускатель время от времени открывал, чтобы ветер расчесал волосы, а сигаретный дым притупил голод.

Хотелось спать, но приближение конца пути не давало сомкнуть глаза. В Мурманск прибыли ранним вечером - в непроглядной тьме. 

- Сколько ещё времени ты намерена провести на колёсах? - уточнил плоский и скомканный Отпускатель, когда они выкатились на платформу.

- Суток хватит. Знаешь, мне нравится кататься по вокзалу, выбирать поезд и весело подпрыгивать.

- Я чувствую.

- Сам-то как?

- Прекрасно.

- Не ври.

И даже не думай засыпать. Умрёшь по-тихому, пока мы скомканы - будет не смешно.

- Хорошо, буду умирать как можно громче.

- Слушай, через час уходит поезд в Арк… Сейчас, скажу куда. Архангельск. Это где?

- В Караганде. На севере, в смысле. Хотя нет, теперь на юге.

- Хватит смеяться, мне это мешает.

- Архангельск тоже у моря.

- У залива чудовищ? Так это близко?

- Здесь близко не бывает.

- Тогда нам подходит. Дай знать, если начнёшь отключаться.

В поезде Мурманск-Архангельск он решил, что предыдущее путешествие прошло в классе люкс.

Двухмерная быстро училась и свободное купе нашла сама, но в нетопленом вагоне. Впрочем, ей мороз был нипочём, а он, после часа в её объятиях, мог только укрыться курткой и уснуть, даже не гадая, куда они двинутся после Архангельска. Шёпот у самого уха - «Очнись, нам пора» - застал его врасплох.

Вернув объём, он обнаружил себя не на платформах, а снаружи вокзала. Они стояли далеко от фонарей.