Ночью все ветки серы

Отпускатель представляет, как Двухмерная высвобождает глаз, выбирает курс и катится дальше. Он хихикает.

- Прекрати, - её голос идёт отовсюду.

Он продолжает смеяться про себя, в основном над тем, что может уснуть в любую секунду, даже будучи плоским и скомканным.

- Эй? Ты жив? - её голос, всерьёз озабоченный, опять звучит со всех сторон.

- Кажется, правда отключился.

- Ты всё время дышал, и мне это очень мешало, а потом почти перестал.

Он тронут её испугом.

- Где мы?

- Где нужно.

Не удовлетворившись ответом, он разнимает зрачки, с трудом двигается в бумажных объятиях, пока один глаз не оказывается на поверхности комка.

Узкий коридор. Ковёр с коротким ворсом. Двери - с одной стороны, прямоугольные окна - с другой. Да они в углу вагона! Который, правда, ещё не двигается.

- Как ты нас сюда затащила?

- Катилась, потом зацепилась за чей-то чемодан. Только тут всё время кто-то ходит. Не могу выбрать момент, чтобы выпрямиться. Я же хочу смотреть в окно, когда поезд тронется.

- Вот подметут - будешь ловить кайф от скорости в урне.

В другом конце коридора появляются ноги в туфлях. Проводница. Она шагает в одно купе, говорит о чём-то с пассажирами, заходит в другое, в третье. Заглянув в четвертое, она запирает дверь. Приближается.

Отпускатель задерживает дыхание - вдруг не только Двухмерная его слышит. Наконец, проводница меняет курс и идёт восвояси.

Поезд дёргается. Комок перекатывается, Отпускатель утыкается глазом в ворс.

- Если я не ошибаюсь, тебе крупно повезло.

Стены и потолок мелькают перед смотрящим наружу глазом.

«Тебе повезло». Будто он может помахать на прощание и отправиться домой. Но поезд ушёл - в прямом и переносном смысле.

- Ну?

- Разглаживаемся и ползём под дверь.

Они с хрустом отталкиваются друг от друга, вытягиваются на ворсистом полу. Девочка не отпускает его предплечье.

Самостоятельно двигаться в таком виде странно и тяжело, особенно когда на нервы действуют любые шаги, но он ползёт в темноту под дверью - всем телом, по-змеиному.

Когда последние конечности втянуты в купе, Двухмерная разжимает бумажные пальцы, и обретший объём Отпускатель переводит дух, лёжа на животе. Глаза привыкают к темноте, и он решается встать, чтобы слегка раздвинуть шторы. До рассвета ещё далеко. Поезд набирает скорость.

Вспышки холодного света с периодичностью в несколько секунд окатывают купе. Глаза Двухмерной сияют над красным треугольником.