Ночью все ветки серы

Помялась в тесных объятиях, но выглядит шикарно - уж точно бодрей спутника.

Он расстёгивает куртку и запускает руки под толстовку и майку. Живот чуть к спине не прилип, рёбра обтянуты кожей ощутимо сильней, чем с утра. До него доходит, зачем она оставила себе перчатку с его руки, почему он засыпает на ходу. 

- Ты мной кормишься, - говорит он без осуждения.

- Естественно, - доносится из-под красного треугольника.

Он всегда знал, что, распыляя чёрную краску, оставляет часть себя охранять взбесившуюся картинку, а красная, похоже, содержит легко усваиваемую дозу жизни.

Двухмерная уже засунула голову под шторку и приросла лицом к стеклу.

- Надеюсь, претенденты на купе не объявятся по пути, - шепчет он неразборчиво, падая на обтянутую дермантином полку, - Хотя, с любой непредвиденной ситуацией ты справишься.

Ему снилось, что он не спит, а пытается разлепить веки и приподнять голову, но отчего-то не может, а поезд мерно покачивается, набирая скорость после очередной остановки.

Надо очнуться. Вдруг нормальные люди не переходят в двухмерность от прикосновения его спутницы? Дверь откроется, а она, прилипшая к стеклу, не успеет скомкаться. Что сделал бы он сам на месте вошедшего? Отмахнулся бы, как от летящего в лицо пакета, а для неё удар стал бы фатальным.

Смутно тревожило и то, что он, принципиально не берущий телефон на ночную охоту, утром не вернётся домой. Проблемы неминуемы, но лес рубишь - щепки летят.

Поезд стоял слишком долго.

Он кивнул, делая вид, что понял, но мозги ворочались медленно. Ладожский - это что же, они в Питере? Допустимо. Ночью он не спросил, какой из трёх вокзалов она выбрала. Надо выйти из поезда, наверняка это - конец пути. Или нет?

Что такое конец железной дороги: рельсы обрываются, сворачивают, образуя петлю, зарываются в землю? Будто размышляешь о бесконечной вселенной: отсутствие краёв - непостижимо, предполагаемая граница вызывает вопрос: что за ней, да и как она выглядит? Глухая стенка, что ли?

С этой мыслью он снова уснул.

И окончательно проснулся под стук колёс. Двухмерная сидела на прежнем месте и болтала ногами. Нет, не болтала: просто они колыхались от сквозняка.

- Пойду снова смотреть в окно, - заявила она, видя, что он открыл оба глаза.

- Никто к нам не рвался? Поразительное везение.