Ловец жемчуга, или Квинтовый круг мажорных тональностей

Если бы не твоё любопытство, так и жил бы в неведении.

- Жил - сильно сказано, - скривилась Калькутта и добавила, глядя в сторону, - Я просто тебе завидую. Никому ничего не должен. Времени - навалом. Неограниченные возможности познания. Почему ты здесь сидишь? Мог бы уже Марианскую впадину исследовать.

- Главное, взять с собой огромный мешок фонарных осколков.

- К слову об осколках, ты чего на мою люстру косишь? Жрать хочешь?

- Хочу. Но вдруг я выйду, а ты не пустишь обратно. Так что потерплю.

- Ну уж нет, - Калькутта решительно открыла шкаф, - Пойдём вместе.

- В принципе, подойдёт любой зажженный фонарь, - сказал он, шагнув во двор вслед за Калькуттой.

- Не торопись, выбирай, -  она вдохнула ночной воздух, - Пахнет, как в южных портовых городах, а ты не чувствуешь. Хоть в чём-то мне больше повезло.

Около часа они бродили по окрестностям, пока не поняли, что стоят у бывшего туберкулёзного диспансера и смотрят на жёлтый квадрат на земле.

- Там что, горит свет?

Не сговариваясь, перелезли через ржавые прутья ограды: в окне второго этажа отчётливо виднелась настольная лампа.

- Круглая, - он широко улыбнулся.

- Слюни подбери, - Калькутта взбежала на крыльцо, потянула дверь, - Представляешь, не заперто.

- Надо же, - он поднял брови, - А у меня открывалась со скрипом.

Они переступили порог, и звуки ночной улицы исчезли. Стены, жаждущие быть сотворёнными заново, прикинулись безобидными, затаили дыхание. Дом ластился к Калькутте темнотой, шорохами, мягкими клубами пыли.

- Подозрительно гладко идут дела, - шепнул он, - Карамель на язык вместо морковки на верёвочке. Я полагал, что дом любит играть и запутывать.

- Боится, что грохнешься в голодный обморок? - усмехнулась Калькутта.

- Вряд ли. Скорей, к тебе подлизывается.

Он звонко стукнул по лампе указательным пальцем - стеклянный шар треснул.

- Постой.

Калькутта приблизилась - от бликов её лицо казалось подвижным, как вода - наклонилась, прижала губы к разлому и втянула свет, будто делала это сотни раз.

- Что стоишь? - она дёрнула его за руку, - Сейчас остынет.

Он поспешно раздробил сферу, засовывая обломки в рот, и минуту не слышал ничего, кроме хруста на зубах.

Привыкший видеть в темноте, он не сразу понял, что Калькутта светится - как вермут на дне стакана.

- Не поняла, что сделала, но спасибо.

Она улыбнулась без затаённой злобы. Совсем по-детски.