Доля ангелов

Болотные огни, пузыри, лопавшиеся с невыносимым тухлым запахом, камыши и кочки — весь набор тут исправно присутствовал. На ближайшей кочке сидела здоровенная жаба и пристальным недобрым взглядом выпученных глаз пялилась на Марка. Похоже было, что жаба ухмыляется углом рта — приперся, дурачина? И куда дальше?

— Хромой, а Хромой? — вслух сказал всадник, обращаясь в пустоту. — Что ж ты мне всучил вместо карты, мать твою родить и об угол?

 Жеребец укоризненно всхрапнул, словно ужаснувшись такому кощунству из уст хозяина.

— Неплохо, — вдруг скрипуче произнесла жаба, — экспрессивно.

 Наемник резко оборвал свой монолог. Потом слез с коня, и, не сводя взгляда с рептилии, аккуратно подошел ближе. Сел на корточки и долго изучал тускло глядящую на него жабу. Потом поднялся и достал из сумы флягу, вынув пробку, принялся сосредоточенно нюхать.

— Обычный крепкий эль, — заметила жаба, чистившая перепончатую лапу об мох.

— Это мне Голос свыше... — пробормотал Марк, обессиленно привалившись к влажному конскому боку.

— Сниже! — огрызнулась жаба. — Я тебе даже до колена не достаю, куда уж там выше-то.

 Нависла угрюмая тишина.

— Ты вообще, что здесь забыл? — осведомилась жаба, неприветливо изучая конскую морду, хрупающую жухлой травой в угрожающей близости от кочки. Марк хотел было махнуть рукой и уехать, но вместо этого зачем-то достал пергамент и протянул его пупырчатому созданию.

— Так... хм... ага, — бормотала амфибия, водя глазами по строчкам, — ну конечно! Этот самый епископ! Узнаю стиль — точно курица лапой накорябала.

— Лягушка, — не удержавшись, ввернул Марк. Жаба испепелила его взглядом исподлобья, но не ответила, продолжая читать. Наконец, она отбросила пергамент и нервно заползала взад-вперед по мху.

— Нет, это решительно невозможно. Он их все посылает и посылает. И посылает, понимаешь, и посылает. И посылает, будь он неладен, и посылает.

 Спустя несколько минут Марку до одури надоело слушать одинаковые причитания жабы. Он опустился на траву, вынул из ножен меч и принялся его точить, старательно проводя по лезвию камнем. «Ширк... ширк». Жаба перестала стонать и презрительно хмыкнула.

— И вот этим ты надеешься справиться с Ним?

— С кем — с Ним? — осведомился наемник, не переставая править лезвие.— С разорителем и опустошителем полей добрых христиан, с кем же еще.