Доля ангелов

— Не-а, — честно признался человек, — да я вообще не собираюсь с ним справляться, если честно. У жабы отвисла челюсть. Некоторое время она сидела неподвижно, потом с видимым усилием справилась с собой. Хлопнула ртом, поймав пролетавшего комара. Проглотила. Марк все так же методично ширкал камнем по стали. Любопытство пересилило.— И как же ты собираешься договориться с этим чудовищем? Учти, я как-то раз видела его! Оно поистине ужасно, глупец! Из тех, кто проходил здесь в поисках рыцарской славы на битву с ним, еще ни один не вернулся назад! И жаба победно потрясла пачкой полуистлевших пергаментов, ловко извлеченных откуда-то из-за кочки.

На некоторых из них еще был виден знакомый епископский почерк. Марк коротко глянул, отвернулся.— Выбрось от греха подальше, — посоветовал он, вставая, — а то, не ровен час, попадешься охотникам за редкостями, так они с ума сойдут, пока решать будут, что ты такое — безмозглое или разумное. Я-то в белой горячке еще и не такое видел, а вот они.. . Жалко будет. Он легко взбросил себя в седло и небрежно положил поперек до умопомрачения отточенный меч, снова мирно задвинутый в ножны.— Ну, бывай, — махнул с высоты своего головокружительного теперь роста, всадник маленькой жабе во мху, — мне пора.— Погоди! — отчаянно заквакала покрытая бородавками амфибия. — Тебе что — даже не интересно, кто я и почему с тобой разговариваю?! Марк придержал коня. Задумался.— Да нет, наверно... — сказал, наконец, наматывая на палец выбившуюся из-под шлема прядь давно немытых волос. — Ну сидишь тут и сиди себе. Говорящая жаба. Я сначала, грешным делом, подумал, что допился — это с одной фляги-то? А теперь вижу, что в порядке.— Да может я принцесса! — завопила жаба, совсем теряя остатки хладнокровия, присущего земноводным. — Сижу тут! А ты... а ты...!— А я не принц. — закончил за нее Марк. — Видел как-то одного, он тоже лягву домой приволок. Точнее, уже принцессу в человеческом облике. Красоты просто неописуемой, платье золотом расшито и жемчугами — менестрели наперебой кинулись ее воспевать, прямо очереди с лютнями стояли. Да только сама она как была жабой, так и осталась. Пришлось запереть от стыда, чтобы придворные не видели, как она по коврам скачет и языком пытается мух гонять. А потом сняли с нее платье, чтоб не пропало и выгнали снова в болота.— Какой ужас... — потрясенно прошептала жаба, сморгнув. — Так вот откуда берутся страшные истории про Белую Женщину в трясине.