Доля ангелов

Его лицо показалось Семену Петровичу каким-то огрубевшим, жесткие морщины опускались от углов рта. Хотя может быть, это только казалось — в прошлый-то раз колеблющееся пламя свечи не давало как следует это лицо рассмотреть. Да нет, точно не показалось.— Как сам, Петрович? — устало спросил ангел. — Удивительно получается, даже не ожидал, что свидимся еще раз...— Да сам — как сала килограмм, — отшутился Телегин. — Видишь, еду на пахоту, чтоб ее... Здоровьишко укреплять.— Здоровьишко, это хорошо, — человек, а вернее, нечеловек в сером застиранном плаще поморщился и потер висок.

Семен Петрович заметил, что в руках у него уже не было ни одного журнала.— Все продал? — спросил он.— А? Да, продал, наловчился уже...— И долго тебе еще?— А я откуда знаю? — ангел зло оскалил зубы, белые и острые, но тут же вымученно улыбнулся. — Извини, друг, сорвался. Не говорят нам, понимаешь? Каждый день как заново — газеты в руки и вперед...— М-да, — Телегин не знал, что сказать, да и слова казались какими-то совсем ненужными. — Вот оно как. А выглядишь хреново, уж извини.— Бывает. Постояли, подымили.— Эх, — бывший хранитель с горечью ругнулся и щелчком ловко послал рассыпавшийся искрами окурок сквозь дыру в стекле. Потом посмотрел на пенсионера.— Ладно, Петрович. Наверно, зря я тебя позвал. Только разбередил себе... Вообще, так не бывает, чтоб человек и его хранитель, хоть и бывший, встретились. Ну, видать, случается. Теперь уж точно — прощай.— И тебе всего наилучшего, — отозвался Телегин, потом повернулся и побрел обратно на свое место, слыша за спиной, как ангел чиркает зажигалкой.  На полпути Семен Петрович замер и прислушался.— Чего встал-то? — каркнула из-за спин стоящих в проходе людей бабка-соседка. — Сейчас живо место займут! Но тут же сверкнула желтыми глазами как-то совсем не по-людски и спросила:— А с попутчиком своим чего не попрощался как надо? Нехорошо...— Извините, — Телегин, изумленно глянув на старуху, вдруг резко развернулся и опрометью бросился обратно в тамбур, сшибая чужие сумки. — Куда поперся-то?!— По ногам, как по бульвару!— Осторожнее надо, мужик!— Вот скаженный! Пьянь... — ничего не понимающая бабка провела заскорузлой рукой по сморщенному лицу, смахивая странное ощущение и покрепче завязала платок под подбородком. Не обращая внимания на ругань и окрики, пенсионер, запыхавшись, рванул дверь тамбура, которая взвизгнула, откатываясь на роликах. Электричка уже замедляла ход, подъезжая к какому-то очередному полустанку.