Доля ангелов

Звук этот, в тишине, нарушаемой только потрескиванием печки, был таким резким, что лесничий подскочил от неожиданности и едва не спустил курки «зауэра». Опомнившись и плюну в сердцах, Севастьян глянул на пол. Там лежал здоровенный меч, вывалившийся, надо думать, из-под крыла у мужика. Лесничий подошел и потыкал меч стволами ружья.— Серьезная железяка. А ты, значит, без заточки ни ногой, хоть и голый? Внезапно правая рука неведомого крылана резко метнулась к мечу. Севастьян отскочил на два шага, а мужик, кожа которого уже не казалась мраморной на вид, быстрым и каким-то плавным движением подхватил клинок и сунул его под крыло.

Потом голова его окончательно развернулась в сторону Макеева, и глаза открылись.— Етишкин малахай, — только и нашелся тот, что сказать. Зеленые светящиеся глаза были абсолютно пустыми, без зрачков.— Фантомас разбушевался, — махнул рукой лесничий и тут же настороженно приподнял трехстволку. — Слышь, земляк, ты обзовись, кто такой и откуда? У нас тут обычно голышом под конец декабря не шастают, даже если ты варнак беглый. — Варнак беглый, — задумчивым мелодичным голосом повторил крылатый. Севастьян удивился.— По-нашему, значит, говоришь? А я думал, тебя с самолета уронили. Тут у нас снег глубокий, можно упасть, да ничего и не сломать. Только вот как ты не замерз-то?— Не замерз... — задумчиво повторил мужик и осторожно сделал пару шагов от печки. Несколько раз он сильно встряхнул крыльями и снова пристально посмотрел на Севастьяна. — А ты кто?— Ну слава те, Господи, — хмыкнул Макеев. — А я думал, попугай какой-то, повторяет по дурости и все тут. Я-то? Я лесничий здешний. Лесник. Егерь я. Ферштеен?— Понимаю, — сказал крылатый. Он еще некоторое время разглядывал Макеева, а потом отвернулся и подошел к печи. Коснулся ее шестипалой ладонью. — Как ты можешь жить в таком холоде? Здесь почти невыносимая стужа.— Да ты чего? — недоуменно отозвался Севастьян. — У меня завсегда натоплено так, что хоть блины жарь! Люблю я это дело, хоть сам и сибирских кровей. Это вон там — да... — он ткнул пальцем за окошко. Крылатый посмотрел туда и как-то сразу передернулся, а красивое лицо исказилось злостью.— Вы живете в холоде и мраке, — сказал он громко, — и вы погрязли в пороке! Но я пришел возвестить конец мира! Альфа уже была, осталась лишь Омега! И я стану пламенем, пожравшим весь мир!— Ты чего метешь? — растерянно спросил Макеев, чувствуя, как по спине бегают холодные мелкие мурашки.