Доля ангелов

Филипп Айноа поднял большую пластмассовую переноску, внутри которой кто-то жалобно и угрожающе замяукал, поправил щегольскую шляпу и вышел в зал, морщась от яркого солнечного света.— Тихо, Блэк Пуссикэт! — он щелкнул по переноске, услышал в ответ еще одну порцию жалобного мява, и уже собирался покинуть аэропорт, но тут к нему подошел полицейский и небрежно взял под козырек.— Вас приглашают в зону таможенного контроля.— Но я уже прошел досмотр!— Это по поводу вашего багажа.— Да чтоб вас всех... — под аккомпанемент мяуканья Алькальде решительно зашагал за полицейским.

Войдя в кабинет, он остолбенел и вытаращил глаза.— Это ваш чемодан? — деловито спросил лейтенант полиции с очень знакомым лицом.— Мой... — пробормотал интерполовец и расхохотался. — Надо же! Нашли!— Подпишите вот здесь... и здесь... и можете забирать. Перед тем, как за ним захлопнулась дверь, Филипп услышал брошенное вслед:— Я же вам тогда говорил — найдем! Но не сразу...— Вернулся, значит? — сурово спросил Гнатюк, башней нависая над высоким баском. — Вернулся, — сказал Алькальде, чувствуя себя в присутствии пожарного очень маленьким, но отчего-то очень счастливым.— Это хорошо. Переодеться бы тебе надо, дожди у нас зачастили. В грязище тонем. Пока до машины доберемся, перемажешься весь. На вот, сапоги надевай.

 Улыбаясь, сам не зная, чему, Филипп Айноа, потомок благородных разбойников, уселся на деревянную скамейку, провожая взглядом уходящий поезд, светивший сквозь вечерний туман огнями последнего вагона. И принялся натягивать кирзовые сапоги.

— Стажера обещают прислать, — сказал он.— Да ну? — удивился Гнатюк. — Оттуда, что ли, от вас?— А.... га, — прокряхтел Алькальде, натянув сапог и притопнув им по земле. — Из Испании.— Тяжело парню будет, — философски заметил начальник участковой милиции Комаров и стряхнул пылинку с новенького капитанского погона.— Привыкнет, — ответил Гнатюк. — Мы же привыкли. Оба рассмеялись, а в переноске подала голос злобная террористка — Блэк Пуссикэт, она же Чернуха.— Ишь, заголосила. Дом почуяла, что ли?— Вот Дмитревне радости привалило опять. А то испереживалась вся...— Да уж... Фил, закуривай. «Беломор» у меня, ничего?— Ничего, — сказал Филипп Айноа, щелкая зажигалкой «Зиппо». — А что там слышно про...— Ришатыча-то? Хлопотали за него, в мэрии характеристику подписали. Положительную. Не знаю, может скостят срок-то. Хотя вряд ли... Поглядим. Все трое курили и глядели на яркую полоску заката над холмами.— Тепло завтра будет.— Это уж точно.