Доля ангелов

 Луна стояла в зените, ее мертвый свет беспрепятственно лился в комнату, минуя распахнутые настежь свинцовые переплеты окна. Посредине комнаты стоял жестяной бак, отсвечивая потусторонней зеленью. Нацарапанный на струганых досках магический круг был сплошь исписан красным мелом — здесь Стефан постарался от души и переписал из старых, не возвращенных в школьную библиотеку учебников почти все защитные формулы, которые знал. Вдалеке городской колокол пробил полночь. Убедившись, что не забыл слова, Кройцфельд, запинаясь, произнес заклинание и приготовился к бесконечному блаженству.

Он зажмурился и поудобнее уселся на стуле. Блаженство не приходило. Недоумевая, Стефан приоткрыл один глаз. В круге сидело что-то невыразимое и ело из жестяного бачка что-то непонятное.— А-а! — заорал Кройцфельд и обрушился со стула, размахивая руками.— О-о! — замогильным голосом передразнило его невыразимое и с отвращением опрокинуло бачок. Зашипело, поднялся ядовитый туман, и зеленый кисель стал неспешно поглощать доски пола, проедая в них дыру. Невыразимое не спеша покинуло старательно начерченный круг и поползло... или еще как-то переместилось к оцепеневшему от ужаса бакалавру. Оцепенел он не зря. Внешний вид существа был неописуем, в человеческом языке не хватило бы эпитетов, чтобы хоть как-то рассказать о постоянно и болезненно для глаза меняющихся формах, о невозможных углах, под которыми изгибалось тело — и тело ли это было вообще? Приблизившись к Стефану вплотную, существо уставилось на него множеством голодных глаз, хаотично разбросанных на выросте, который мог оказаться головой. — Итак... — проскрежетало оно. Звук его голоса отозвался в черепе Кройцфельда, точно визг ржавой пилы, вгрызавшейся в лобную кость. — Я здесь, глупец. Я совсем рядом. Ты настолько отчаялся, что вызвал именно меня? Стефан Кройцфельд отчаянно замотал головой, пытаясь выдавить хоть слово из вмиг пересохшей гортани. Невыразимое протянуло пучок гибких хлыстов-щупалец и почти нежно прикоснулось к лицу Стефана. Ощущение было таким, словно его полоснули по щеке раскаленной бритвой. Он задохнулся от боли, но зато почувствовал, что голос к нему вернулся.— Нет! — закричал маг. — Я хотел невыразимого блаженства! Я все сделал правильно! В «Некрономиконе» было написано именно так!— «Некрономикон»? — переспросило существо, очертания которого еще более исказились. — При чем здесь книга Безумного Араба?— Но... она у меня... вот она! — заспешил Стефан, торопливо листая черный том.