Море Имён

— Алик?

— Что с Иней?

— Иня гуляет.

— С Комаровым?

— Да, он всегда с ним гуляет...

— Мама, я только что встретил Лёню. Он сказал, что Иня второй день не ходит гулять. Расскажи мне, пожалуйста, что случилось.

— Ничего не случилось, Алик, — сухо ответила та.

— Хорошо, — Алей заговорил медленнее, стараясь, чтобы голос звучал ровно и благожелательно: — Позови, пожалуйста, Иню.

— Он в ванной.

Алей беззвучно вздохнул, помолчал и твёрдо спросил:

— Мама, это правда, что Лев Ночин его обрил налысо?

— Алик, у тебя такой голос, как будто это какая-то трагедия.

«...в другой класс... другую фамилию», снова пронеслось в голове; Алей скрипнул зубами.

— Мама, неужели ты не понимаешь?! — понизив голос, спросил он. — Ине уже не пять лет. Он взрослый парень. Он не кукла! Он сам имеет право решать такие вещи. Почему ты позволила, чтобы его заставили?

— Алик... — Весела вздохнула, — это ты не понимаешь. Пожалуйста, давай не будем ссориться.

— Мы разве ссоримся, мама?

Трубка помолчала.

— Алик... — беспомощно повторила она.

Ему показалось, что у мамы глаза на мокром месте, и сердце сжалось, но Весела продолжила ровным, немного печальным голосом:

— Сына... я не хотела тебе говорить такие слова, но придётся, видать... Ты уже взрослый. Ты помнишь папу. А Иня — маленький, он папу... родного папу только на фотографиях видел. Мальчику нужен отец, образец для подражания...

— Который обращается с ним как с...

— Послушай меня, Алик.

Мы с тобой разъехались. Мы ведь всё с тобой обсудили, ты был «за». У тебя теперь своя, взрослая жизнь, а у нас с Инеем — новая семья. Мы строим новую семью — Лёва, я, Иня. Не надо вмешиваться. Не вмешивайся, пожалуйста, Алик.

Алей так сжал трубку, что пальцы онемели. Он медленно вдохнул и выдохнул, переложил телефон из руки в руку.

— Мама, ты хочешь сказать, что это не моё дело?

— Нет, конечно... то есть...

— Иней — мой брат, — процедил Алей; его начало мелко трясти от нервного напряжения.

— Родной брат. Он мне роднее, чем Шишову, мама. Я его растил вместе с тобой, пелёнки ему менял, кашкой кормил. Ему десять лет, он взрослый парень, и теперь твой Шишов начинает его воспитывать? У него своих детей нет, что он может понимать?!

— Алик, ты злишься...

— Да, мама, я злюсь. Я злюсь, потому что чужой человек обижает моего брата!

— Он не чужой человек... Алик, он твой отчим.

— Мне всё равно.