Флейта апостола Иоанна

Но родина отца была не Восточная Пруссия, родина находилась восточнее – в землях славянских или даже татарских. После того, как не стало матери, он оказался один – предоставленный сам себе. Никто не знал, как на самом деле его звали по имени, он говорил: я – вольный человек Гном Шпильман. Так и представлялся. И не сказать, что он был маленького роста. Да, он был невысок, но не настолько, чтобы выглядеть карликом, для карлика он был дылдой. Скорее, его звали так за синюю шапочку-колпак, которую он почти никогда не снимал и которая очень напоминала колпак сказочного гнома.

Когда его спрашивали: куда он держит путь, он отшучивался – в славный город Гномель. А оказался почти в Гномеле – в Гаммельне. 

Впрочем, в этом городе он появился не один. Откуда он взял в себе в попутчики большущую, почти с теленка, камышовую кошку, никто не знал, а он не говорил. Но, что самое удивительное – кошка, которая, по идее, не должна поддаваться дрессировке, слушалась его с полуслова и не отходила ни на шаг. Он звал ее Катей.

И даже непривычно для немецкого уха: Катьюша.

Одет он был в какую-то безвкусную пеструю курточку. Сам Шпильман признавался, что получил ее в дар от шута одного маркграфа.

Гаммельн его поразил густо-оранжевыми островерхими крышами, и сперва он решил, что гаммельнцы, должно быть, очень богатые люди, если могут позволить себе черепичную крышу. Но подойдя ближе, он рассмеялся своей наивности: на поверку почти все крыши были соломенные, но солома эта была ярко-оранжевого цвета. Оказывается, среди горожан заведена такая мода: красить соломенные крыши в рыжий цвет, под черепицу.

Если не иметь дорогую крышу, так хоть сделать имитацию под нее. 

При входе в город с него содрали тройную цену. Мало того, что за сам вход в город, так еще и за переход по мосту, хотя мост, перекинутый через ров, собственно, и служил порогом Гаммельна. Плюс пошлина за кошку. Причем добавили, что собака стоила бы ему гораздо дороже. Если дерут такую пошлину, город, должно быть, богатый, решил он. Однако не то чтобы Шпильман ошибся, но все же город оказался не настолько богат, чтобы сдирать с путника такую цену.

И куда они налоги девают, – всплеснул руками путник, направляясь по главной улице к ратуше. М-да, а в распутицу здесь, пожалуй, не пройти. Город был с узенькими, как бутылочное горлышко, улочками. Дома жались друг к другу, словно в страхе от какого-то неведомого врага, верхние этажи совершенно неказисто нависали над нижними, готовые вот-вот рухнуть на землю.