Омут

Следующие два часа он воевал с уловом. Чешуя летела во все стороны, липла к рукам и лицу, но гордость не позволила уступить. Когда он принес бабе Матрене выпотрошенную и вычищенную рыбу, старуха довольно покивала, оценив работу:

— Не безрукий. В прадеда, видать!

— А вы его хорошо знали?

Денис сам от себя этого вопроса не ожидал. Но слово не воробей.

Баба Матрена пожевала губами и кивнула:

— Так отчего же не знать? Чай, вместе росли. Я, Трофим да Петр. Погодки…

— А отчего он умер?

— От болезни! — отрезала баба Матрена и быстро ушла в дом.

Денис поежился: вдоль позвоночника словно холодными пальцами повели. Зябко. И что-то еще не давало покоя. Что-то очень важное, связанное и с прадедом, и с Матреной, и с Трофимом...

— Ты чего там? — в окно высунулся папа. — Найди Артема и остальных. Поужинаем, да поеду.

Денис сорвался с места. Тайну деда он еще разгадает, впереди почти целая неделя! А вот накостылять кое-кому, чтобы сказки не рассказывал, хотелось прямо сейчас!Компания нашлась на речке.

Увидев приятеля, Артем замахал руками, призывая присоединиться.

Денис навис над лежащим на песке парнем.

— Ты чего? — удивился тот.

— Папа сказал, что мельницу разрушили не в Революцию, а в семидесятых годах! И что дед не утонул, а умер от старости! Так что наврал ты все! И про водяного тоже наврал! И про младенцев!

Артем легко вскочил на ноги:

— Значит, я вру? Вот как? Я — вру?

Пальцы сжались в кулаки. Еще чуть-чуть, и мальчишки были готовы броситься в драку, как бойцовские рыбки.

Пока же они, не мигая, играли в «кто кого переглядит».

— Ну вы еще в рожи друг другу вцепитесь!

Между противниками пронесся разноцветный ураган. От тычка в грудь Денис не удержался на ногах. Артем упал рядом, возмущенно глядя на стоящую между ними девчонку:

— Рехнулась?

Та лишь фыркнула. По её виду было ясно, что она думает о парнях в целом и в частности.

— Чего не поделили?

Денис не ответил. Он с удивлением рассматривал невысокую и худую девчонку. Рыжие волосы сверкали на солнце, в глазах орехового цвета прыгали золотистые чертенята, а на носу одуванчиками рассыпались веснушки.

— Ты кто?

— Белка! — выдала та, глядя сверху вниз, как победитель на поверженного врага.

Яркая внешне, она и в одежде не стеснялась: оранжевая майка с какой-то вырвиглазной надписью, зеленые шорты. В белых кроссовках — разноцветные шнурки. И даже веселые, растрепанные сейчас хвостики на голове схвачены не всегдашними резинками, а атласными ленточками с бантиками.