Незаменимый

— То есть вы считаете, что можно пожертвовать комфортом товарища Гранина? — проскулил товарищ Гранин. — Ох, чувствую я, это негативно скажется на результатах и скорости его работы. Или, может быть, стоит позвонить самому Аесарону?

— Я сам ему позвоню, — пробасил подошедший управляющий, Фёдор Львович, настоящий русский богатырь, упакованный в брючный костюм.

Он вошёл в квартиру Маргариты и прокрутил диск телефона, набирая номер. Из трубки раздались ругательства такой громкости, что бедному Фёдору Львовичу то и дело приходилось отодвигать её от уха.

Наконец разговор перешёл в осмысленное русло. Дрожащий богатырь пролепетал:

— Тут такое дело... Аристарх Филиппович хочет в пятикомнатную квартиру переселиться...

— Вам что, заняться больше нечем? — заорала трубка в ответ, что, казалось, весь коридор услышал. — Ы-ы-ы-ы-ы!.. Хочет — предоставьте! Я что, неясно сказал, когда уезжал? А?

— Но... У нас нет свободных...

Аесарон, видимо, очень спешил, поэтому перебил Фёдора и стал отвечать на его мысли, не давая вставить ни слова.

— Как нет? Что? Нет, в мою не надо, и Гущина не трогайте! Ну и что, что он приезжает раз в полгода? Что? Аналитиков уплотнить? Куда уж дальше? Всё, выселяйте вице-мэра! Вот как хотите, так и выселяйте, давно пора уже... Можете с Граниным поменять местами. Можете сразу в тюрьму, есть за что. Сами придумайте! И не звоните больше по таким пустякам!

Главный Тёмный бросил трубку, и Фёдор немедля пошёл к вице-мэру разбираться.

Гранин попробовал на кураже заодно выселить Крячкова с глаз долой, но тот прирос к этому дому намертво.

Угрозы позвонить Аесарону в этот раз не сработали: учёному сказали, что он может звонить хоть самому Дункелю-Кармадону из Инквизиции, но Ипполит останется здесь.

***

На Гранина уже давно смотрели косо, но перечить ему никто не решался. Разве что Василий Багрицкий открыто скалил зубы, словно был готов перекинуться волком и перегрызть учёную глотку — даром что маг, а не оборотень.

Однажды он не выдержал и прижал Аристарха Филипповича к стенке коридора.

— Слушай, старикашка, не знаю, что ты о себе возомнил, но долго твоя малина не протянется. Тебе оказано бес... бес... беспре... ценден... тьфу, очень большое доверие! Которого ты ни хрена не заслуживаешь. Сидишь, помыкаешь младшим составом, словно им и так дозорной работы не хватает.

Дозорной работы, разумеется, хватало. Иные, особенно новички, которые недалеко ушли от своей человеческой сущности, менялись вместе с беспокойным временем.