Незаменимый

Даже удивительно, как быстро вы решили, что мы по разные стороны баррикад.

— Ещё скажите, что это не так! Я в дозорной библиотеке много интересного узнал про вашего брата. И как Тёмных искореняли, и как людскую науку давили... Вы, Светлые!

— В истории Иных много неприятных страниц с обеих сторон. Но стоит ли жить прошлым? Времена меняются. Неужели вы считаете любого немца врагом только потому что полвека назад мы воевали с Германией? Густав Людвиг Герц или Эрнст Август Руска — тоже ваши враги?

Гранин задумался.

— Вы великих учёных не впутывайте. У науки нет национальности, я об этом всегда говорил... И однажды поплатился за это.

— Хорошо, оставим учёных. Вы в курсе, что японский император Хирохито не только остался жив после Второй Мировой, но даже сохранил трон? Он тоже все десятилетия после войны был врагом? Или всё-таки вы хотите мира и допускаете, что люди могут меняться? Вы же учёный. Как вы можете всех под одну гребёнку?

— Да к чёрту людей! Люди-то могут меняться.

А Иные не меняются. После инициации происходит фиксация сознания, об этом трактаты пишутся с тех пор, как люди научились писать. Для вас это сюрприз? Мы всегда будем противостоять. Иного Иным не дано.

Андрей-Ипполит с грустью посмотрел на Гранина и вздохнул.

— Но вы-то за последний месяц весьма изменились. Вас теперь все ненавидят. Подумайте над этим. Ещё есть шанс измениться обратно.

Я пойду, Аристарх Филиппович, но мы ещё увидимся.

— Я предпочёл бы, чтобы этого не случилось! — крякнул Аристарх, провожая незваного гостя.

Вернувшись, он несколько раз обошёл квартиру, высматривая, не спрятались ли Крячковы в шкафу, за занавесками, под диваном, в раковине. Убедившись, что он один, Гранин снова рухнул в кресло и посмотрел в потолок.

— И чего этому Светлому от меня надо? Я не заказывал ходячую совесть. Мне совершенно ни к чему все эти поучения.

— Но, согласитесь, Аристарх Филиппович, в его потоке сознания имелась одна здравая мысль.

— Вы абсолютно правы, Аристарх Филиппович! Когда я закончу проект, меня погонят отсюда взашей и будут не то что плевать в спину — лить расплавленный свинец! И это означает, что проект должен завершиться как можно позже. Желательно никогда.

Удовлетворённый новой мыслью, Гранин впервые за этот день искренне улыбнулся.