Вдоль распаханной борозды

      

Вряд ли его слова возымели какой-либо эффект, но тут из-за поворота дороги раздался отчетливый гул мотора, в котором многоопытные печорцы опознали директорскую машину, и всех любопытствующих как ветром сдуло. Станислав облегченно вздохнул и снова повернулся к борозде. Работать под чужими взглядами он не любил, а уж всякие замечания под руку и вовсе не терпел ни в каком виде. Единственный исключением, только подтверждающим общее правило, являлся Аэламэль: тяжелый взгляд кельтской нелюди раздражал с любого ракурса, а согнать того с облюбованного места мог только душевный экзорцизм Петровича.

      

Не успел Станислав как следует настроиться и выбрать подходящий амулет, как за спиной раздались тяжелые шаги.       — Что это ты тут делаешь? — чужой голос так и лучился неприязнью и подозрением.     

— Работаю, — Ленски постарался придать голосу побольше нейтральной вежливости и развернулся, демонстрируя служебное удостоверение.

— Старший оперуполномоченный Бюро экзорцистов, Станислав Ленски, — привычной скороговоркой представился он. — Произвожу проверку вашего заявления. Вы же тут директор?       

— Я.., — на холеном лице местного хозяина жизни отобразилось недоумение. — А Валентин где?       

— Работает, — Станислав пожал плечами, — а ваше дело передано в область, а оттуда — в наше управление. Постановление на проведение осмотра и ритуалов первого круга подпишите, — пока почтенный руководитель печорского хозяйства пытался уложить в голове хитросплетения бюрократии, Ленски ловко подсунул ему бумаги.

Теоретически, сделать это следовало в самом начале, а потом уже подозрительные следы осматривать, но то теория, а практика всегда подсовывала сюрпризы.       

— А если не подпишу? — сомкнувшиеся было на ручке пальцы остановились, и Станислава ожгли еще одним неприязненным взглядом.

      

— Составлю акт о воспрепятствовании и не буду проводить проверку, — подобные заявления обычно здорово выбивали из равновесия молодежь, но Ленски к таковым давно себя не относил.       

— Благодарю, — вожделенные подписи на всех бумагах появились в течение следующей минуты, Ленски небрежно засунул их обратно в портфель и вернулся к изучению следа, который успел растаять почти наполовину.