Вдоль распаханной борозды

Медленно, очень медленно, Станислав сделал шаг назад, стараясь точно попасть в свой собственный след, потом еще и еще один, до тех пор, пока по глазам не ударило яркой неоновой вспышкой. Он смотрел прямо перед собой, не замечая порывов холодного ветра, легко достигающих промокшей насквозь рубахи, а впереди медленно плыли клочья серого тумана. Если смотреть слишком пристально — в них без труда можно было различить силуэты, а слуха касались перестук тележных колес и звук чужих, незнакомых голосов.

      

Память древних городов была слишком тяжелой, чтобы просто так отпустить потомков. Сколько рассказывали историй о тех, кто, сделав шаг вперед, оказывался слишком далеко позади, так что и не отыскать обратной дороги. Это выросший в Петербурге Ленски знал особенно хорошо, и потому особенно любил вполне себе современный, не отягощенный грузом истории Nск. Дышать там было определенно легче и оглядываться по сторонам приходилось не в пример реже. Совсем рядом, возвращая к реальности, раздался отчетливый колокольный звон — Станислав посмотрел на наручные часы.

Стрелки на циферблате показывали час пополудни.

Глава вторая, в которой следы слишком отчетливы

Не пей из копытца, козленочком станешь. Глупая строчка из детской сказки назойливой мухой вертелась в голове. Станислав, чувствуя спиной пристальные взгляды, щелкнул камерой телефона, запечатляя предъявленное ему свидетельство совершеннейшей наглости коровьей смерти — слегка размытый глубокий след копыта.

Все бы ничего, да только отпечатался он аккурат по центру охранной борозды, да еще в гордом одиночестве.       

— Совсем страх потеряла!       

Станислав на мрачное замечание только кивнул. Сам по себе след его не слишком интересовал — экзорцист вообще был не уверен в своей способности отличить коровий след от козьего, разве что полагал, что лошадиные должны содержать отпечатки подков, потому факт принадлежности конкретного этого неуловимой коровьей смерти вызывал в нем здоровые сомнения, но спорить и что-то доказывать — дело изначально гиблое.

А фотографию он потом к протоколу приложит, лишним не будет.       

— Господа! — Ленски обернулся к окружившим его труженикам доблестного Печорского хозяйства и тут же поправился: — товарищи! Давайте мы все займемся каждый своей работой, если будут какие-то вопросы — я их непременно задам.