Дозорный навсегда (Край поля за десять секунд до дождя)

— Он внезапно, разом подался к ведьме всем туловищем и с угрозой проговорил: — Для этого вам Аннэт понадобилась? Для этого? Говорите!

Угроза, может, и не произвела на Тёмную впечатления, зато смысл сказанного позабавил:

— Ах-ха-ха-ха! — рассмеялась она, широко раскрыв рот с ровными беленькими зубками. — Так вот ты что думаешь, мой лев! Защитник! О, как ты сейчас прекрасен, милый мальчик! А теперь выкинь всю эту дурь из головы и ответь-ка: сказывал тебе тот про Ингерманландца? Или он какой-нибудь другой благородной и романтической чушью посвистел тебе в уши?

Лёнька растерялся.

Он знал, что Тёмным нельзя верить. Но тут — оба Тёмные. И кто же из них врет? И что это за Ингерманландец, о котором толкует ведьма?

— Мне нужно посовещаться… — пробормотал Лёнька.

— Иди, иди, — кивнула Арина; перо и ленты на ее высокой шляпе заколыхались, заструились от движения. — Обратно не жду. Разговоров больше не будет. Свои намерения я обозначила. Хочу, чтобы через четверть часа вы выпустили барышню и не вздумали нас преследовать.

Тогда жизнь вам сохраню, а перед начальством столичным уж как-нибудь оправдаетесь.

***

Невыносимо пахло гарью. Наволочка, которою Лёнька перемотал раненое бедро, насквозь пропиталась кровью. Остальными ранами времени заняться не было вовсе.

Никогда не верь Тёмным… Они, может, и под угрозой смерти всей правды не скажут. Но у жестокой, страшной Арины были свои резоны, а у Гиацинтова резонов скрывать что-либо не осталось.

В беленый потолок под углом с шипением вонзился очередной файербол.

Внизу тоже что-то с дребезгом разлетелось. Епанчин грязными от крови и копоти пальцами оторвал еще одну пуговицу, надавил, Сила послушно перетекла в ладонь, формируя пятое по счету «тройное лезвие». Снаружи снова заколотил крыльями в окна соседней комнаты гигантский нетопырь. Его Леонид не опасался, но посторонние звуки поблизости действовали на нервы.

Гиацинтов в первом этаже вновь произвел нечто смертоносное — дозорный услышал визг сокрушенного противника.

Сколько же еще их осталось?

Выглянув из окна второго этажа, Леонид запустил «тройное лезвие» наугад, в одну из теней, что казалась подвижной. Не попал.

И снова ударил Гиацинтов. А все ж какой молодец! Епанчин возвращался от Арины — и не знал, стоит ли теперь доверять напарнику. Ведьма не просто так явилась к дому аккурат после «освидетельствования» Аннэт. Словно дожидалась, чтобы уж наверняка убедиться, что барышня — именно та, которая ей нужна.