Мизинец

Вместе с ними туда же, на задворки сознания, ушло уже начавшее надоедать волнение об острой нехватке времени. Теперь Степа видел вокруг себя только деревья, освещенные летним солнцем, детей, игравших на детской площадке в другом конце аллеи, двух старушек с буклетами про бога, сидевших через скамейку, велосипедиста в облегающем спортивном костюме, словно только что сошедшего с экрана телевизора, по которому показывали гонку Тур ДеФранс.

— А ты все думы думаешь? — нарушил идиллическую картину неизвестно откуда взявшийся Рупор.

— Все думаю, — Степа улыбнулся и кивнул.

— Это дело хорошее, — бездомный сел рядом с ним. — Если не увлекаться.

— Все хорошее, если не увлекаться. Извини, сегодня без магарыча. Дел было невпроворот.

— Да я, как бы, и не рассчитывал, — Рупор поежился и поправил на себе пальто. — Но жаль. От холодненького я б не отказался…

Степа покосился на одежду бездомного, но ничего говорить не стал.

— Так, о чем сегодня философия?

— Да так, мелочи… О конце света.

— Ну, батенька, у вас и габариты, однако. Если это мелочи, тогда я миллионер. А было бы неплохо… И что, скоро обещают? Хотя нет, не говори. Не хочу знать.

— Мудрость не пропьешь, да?

— Та за нее пока никто не платит, а так бы в первую очередь пропил. Бестолковая хрень… — Рупор разочарованно махнул рукой. — А, я же обещал тебе про странное поспрашивать. И, таки, поспрашивал. Новости, как говориться, с пылу с жару.

— Интересные?

— Обижаешь! Ты лучше готовься штаны на скаку снимать, чтоб не обгадить на радостях.

— Даже так? — Степа недоверчиво изогнул бровь.

— Ага! Готов?

— Подожди, — он демонстративно схватился за сидение скамейки. — Давай.

— Поговаривают, — Рупор слегка подвинулся к Степе и заговорщицки оглянулся по сторонам, — что в посадке, за парком Пушкина, кучу мертвяков нашли в канализации.

— Да что ты? — Степа изобразил удивление.

— Ага. Так мало того, они еще и все, как один, безголовые. Представляешь?

— Как наяву вижу.

— Да? — на этот раз изогнул бровь Рупор.

— Наверное, потому, что я и не удивился. Мы с Петей там пол часа назад были, сами все видели.

— И как? Прям все безголовые?

— По крайней мере все те, кого из трубы вымыло. А сколько их там внутри еще лежит точно не известно.

— Страшное дело… Как ты там вчера говорил? Проклятье знания? Кажется, теперь я тебя понимаю.

— И это только малая часть, Рупор. Только малая часть.