Цивилизация некоторых

***

Я был слишком подавлен наутро, но родители таки заставили меня сойти на берег в Череповце. Разумеется, я не услышал ни слова из того, о чем рассказывал Федор Савельевич — директор круиза. Временами выпадая из своего вареного состояния, я пытался отыскать глазами ночного незнакомца — но он, видимо, относился к тем, кто отправился в путешествие не ради экскурсий. Таких на «Д. А. Мимозе» было два-три десятка — несколько средней руки бизнесменов, отдыхающих от суеты с книжками, с пивом или за ничего не значащими беседами; несколько пожилых людей, любующихся красотами с палубы или прямо из кают — видимо, им тяжело давались многочасовые экскурсии, и они предпочитали не покидать борт теплохода.

Была еще одна странная компания — и я решил, что искать незнакомца следует здесь: семеро молодых людей весьма вызывающей внешности редко сходили на берег, а если и сходили — то гуляли отдельно ото всех. Хотя, если разобраться, внешность их была даже менее вызывающей, чем у Федора Савельевича. Ну, слегка патлатые — так ведь и мои волосы до плеч. Ну, одежда балахонистая и откровенно несвежая… Возможно, это какое-то новое молодежное течение. Или старое — я в таких делах не разбирался.

Поскольку утром записать события ночи мне возможности не дали, я засел за диктофон сразу после обеда, но по гостиной туда-сюда мотался Па — подливал в тяжелый стакан виски из пузатой бутыли, гремел кубиками льда, хмыкал и придушенно кряхтел после каждого глотка.

— А где Ма? — спросил я, чтобы как-то скрыть раздражение.

— Ма пришлось… — Он задумчиво хмыкнул. — Пришлось «снизойти до народа». Там, на средней палубе, какие-то конкурсы, викторины…

Конечно же, дело не в конкурсах — Ма бесило, когда Па принимался опрокидывать в себя стакан за стаканом. Мне было жаль Ма, и я нарочито поморщился. Почему-то Па это только развеселило.

— Ты бы присоединился к ним, что ли? — улыбаясь, пожал он плечами. — Чего торчать в каюте?

— У меня запись.

— А. Да. Ну, так шел бы на воздух — вон, целый солярий под боком!

Солярием на теплоходе называлась задняя часть шлюпочной палубы — открытая площадка с шезлонгами и душевой кабинкой.

Металлическое покрытие так жестоко нагревалось на солнце, что находиться в солярии в послеобеденное время не рисковал никто из пассажиров. Впрочем, объяснять это Па, когда он в таком состоянии, себе дороже. Отложив диктофон, я вышел из каюты.

Предательски щипало нос. Я уже не так мал, чтобы не понимать — у них с Ма далеко не все в порядке.