Цивилизация некоторых

Судя по всему, он не только помылся, но и выстирал свою безразмерную футболку — чуток выжал и напялил обратно. Рыбой он уже не вонял, но, если мне не изменяло обоняние, не стал пользоваться ни кондиционером для волос, ни дезодорантом. Что ж это за субкультура-то такая?

— Ух ты! Что это? — Мим вылупился на раскрытый чемодан; заметив мое невольное движение, выставил руки ладонями вперед: — Да не дрейфь, не трону! Сколько же их здесь?

— Больше двух тысяч, — я с трепетом провел кончиками пальцев по торцам аккуратно уложенных миниатюрных кассет.

— И все это можно послушать?

— Я никому не даю слушать, — напрягся я, — даже родителям и психологу. Здесь много… личного.

— Зачем же ты все это хранишь? Зачем таскаешь с собой?

— Все мы таскаем с собой свои воспоминания, — придав голосу значительности, повторил я слова психолога. — Кто-то — в виде дневника, кто-то — в виде фотографий в бумажнике, кто-то — просто в голове.

— Круто! Но зачем тебе… столько воспоминаний? Это как-то ненормально.

Я отчего-то разозлился:

— Послушай, я же не пытаю тебя насчет субкультуры? Я же не достаю тебя тем, что ненормально мазаться рыбьим жиром и не смывать его гелем для душа? — Потом мне сделалось неловко. — Извини… На самом деле, это даже забавно — я могу достать кассету и услышать о том, что беспокоило и веселило меня год назад или пять лет назад… чем я занимался ровно в этот день прошлым летом или на каникулах в начальной школе, проанализировать, сравнить и сделать выводы.

— Какие?

— Ну, например, как я расту. В смысле, развиваюсь, меняюсь. Как человек, как личность. Какие мечты и желания у меня были тогда, и что из этого удалось воплотить уже сейчас…

— Ну, и? — снисходительно усмехнулся Мим. — Растешь? Юр, тебе сколько лет?

Я с раздражением захлопнул крышку чемодана, убрал его под стол.

— Нет, я серьезно! Есть уже шестнадцать?

— Через два месяца, — неохотно процедил я сквозь зубы.

— Ну, тогда понятно, — широко растянул он губы.

— Что тебе понятно? Что?

— Не-не-не, все хорошо! — Мим вновь выставил вперед ладони. — Ты только успокойся.

— Знаешь… ты иди, наверное… к своим лещам!

— Угу. Спасибо за душ!

Он ушел, а я сдвинул раму до конца, высунулся, вдохнул горячий влажный воздух широко раскрытым ртом. Шумно выдохнул. И еще раз.

Подо мной по средней палубе прошел Ма.