Цивилизация некоторых

Через какое-то время — снова. Похоже, не зная, чем себя занять, Ма просто наворачивал круги по палубе. Потом его подозвали к окошку, о чем-то спросили. Ма неестественно засмеялся, ответил:

— Обеды слишком плотные, надо как-то растрясти жирки.

Могучая рука, влажно вспыхивая переливающимися мускулами, протянула рюмку. Ма снова засмеялся, подумал — и залпом выпил.

— Хорошо, через два круга подойду снова. Нет, на каждом круге — слишком часто, эдак я через полчаса свалюсь!

«Да он же кокетничает!» — с ужасом подумал я и ввалился обратно в каюту.

Было мерзко, мерзко так, словно я покопался в личных вещах Ма. Наверное, нужно разбудить Па… Нет, нужно самому спуститься, взять Ма за руку… При мне он точно не станет пить водку и кокетничать и посторонними! Или оставить все так, как есть? Они взрослые, сами разберутся… Рука помимо воли потянулась под стол, к чемодану — записать, проанализировать, решить…

Шатаясь, из спальни вышел Па, проковылял к бару, нацедил в стакан виски.

Постоял, глядя на меня, и вдруг достаточно трезвым голосом сказал:

— Всего предусмотреть нельзя. Верно? Когда сегодня в Череповце я покупал эту бутыль, мне казалось, что ее хватит на всю жизнь… или хотя бы на этот день… Это была самая достаточная бутыль из тех, что мне приглянулись… Куда что девается? — Он сокрушенно мотнул головой. — Ну, ты уже взрослый, ты скоро сам все поймешь.

Я отдернул руку от чемодана и выскочил из каюты.

***

На ужин ни Ма, ни Па не пришли.

Солярий, с четырех часов дня забитый жарящимися на солнце пассажирами, вновь опустел, снизу доносился ритмичный гул дискотеки, но ни спускаться на среднюю палубу ради танцев, ни возвращаться в каюту мне не хотелось. Я, словно курица на насесте, сидел на поручнях и вспоминал свою встречу с Мимом. Зря я на него вызверился. Если разобраться, он имел полное право и на удивление, и на неприятие моих особенностей.

В конце-то концов, мне его потеющие лещи тоже показались дурацкой затеей — но лещи были забавными, а мое систематизированное жизнеописание… унылым? Да и что было в моей жизни, кроме этих кассет? Что есть на этих кассетах в самом деле достойного? Такого, чем можно было бы гордиться и хвастаться? Обидно сознавать себя всего лишь наблюдателем, а не творцом.