Медицинская академия им. Макоши. Спецкурс

Дашу и Майю найти не получилось, да и времени не было — вернулась моя "начальница".

— А почему вас называют берегинями? Вас так много...

— И все похожи, да? — она чуть улыбнулась, придвигая мне следующую корзинку, и пояснила: — Потому что оберегаем. Богини мы!

Так. Кажется, у меня крыша едет. Наверное, не стоит пока вопросы задавать. Потом, все потом!

Я уткнулась в бересту, заняв мысли работой, и очень удивилась, что корзинка пуста.

— Так закончили, — берегиня складывала последнюю партию записей. — Вывели всех, теперь разве что залетный какой обожжется.

Я потерла глаза и огляделась.

Раненых действительно стало меньше. Кого увезли, кто сам ушел. Издалека доносились причитания. Смотреть в ту сторону не хотелось, именно там собирали всех умерших, и от тонкого воя на одной ноте холодела спина.

— Вот проклятая, — услышала я обрывок разговора, — накликала! Приманила жар-птиц!

— Говорят, как три дня назад птица Гамаюн подала голос, так и не замолкала, — вздохнула берегиня. — Только не кликала она беду, а предупреждала.

И отсюда гонят. Спасибо этому дому, пойдем к другому.

Теперь я уселась на чурбан с чувством выполненного долга: тоже помогала. Но радости не было: слишком много горя.

— Чего нос повесила? — подошедший Павел Семенович уселся прямо на землю. — Устала?

Отвечать не хотелось, ограничилась кивком.

— Ну, ничего, потерпи. Сейчас Яга вернется - и домой.

— Пожар же... Какая Яга?

Кирилл, застегивающий укладку, фыркнул:

— Заведующая общежитием.

— Стоп! — оборвал его куратор. — Вы во все это с открытыми глазами шли, после подготовки, а Тоня... В общем, моя вина, не успел рассказать. Домой вернемся, поговорим.

— Так же, как в прошлый раз? — вспомнилось, как его все время что-то отвлекало.

— Нет. На самом деле поговорим.

Но почему-то мне этого не хотелось, и так слишком много эмоций. Особенно после «курицы».

— Кирилл, — позвала и сжалась от страха, что обожжет, ошпарит презрением.

— Ничего. Надеюсь, в следующий раз язык не проглотишь. Нельзя же быть такой неуверенной!

— Кирилл! — Павел Сергеевич даже не повысил голос. Но в нем прозвучала ярость, и замолчали все.

— Вот вы где! — напряжение разбавила заведующая. Её аккуратный пучок растрепался, опаленные волосы рассыпались по плечам, но перемазанное в саже лицо сияло. — Угомонили огневушек. Те еще... пакостницы.