Император из провинции

Побелевший лицом Козлов выдал набор нечленораздельных слов, перемежаемых крепким матом, и полез трясущейся рукой за пистолетом.

В этот миг из дверного проёма, ведущего в соседнее помещение, вышел высокий седовласый человек в чёрной рясе. Его глубоко упрятанные в череп глаза, смотрели на нас со спокойным любопытством. Он обладал шикарной белой-белой бородой, которая спускалась до середины груди, и острым, ястребиным носом, нависающим над серыми, плотно сомкнутыми губами. Длинные волосы старика были перехвачены красной лентой, а высокие скулы отчётливо выступали на измождённом лице, покрытом сетью мелких морщин.

Сержант, справившись с испугом, проблеял, держа руку недалеко от кобуры:

— Гражданин, вы кто такой? Как здесь оказались? И что тут делаете? Вы сатанист?

— Боже упаси, — выдохнул пришелец, осенив себя крестным знамением и блеснув серебряным кольцом на пальце. — Я отец Леонтий. Тут недалече с сыном живу. Иногда прихожу в эту церковь, дабы прибраться немного. Грешно в таком запустение держать святое место.

— А ничего, что уже почти ночь на дворе? — подозрительно осведомился я, всё ещё ощущая, как дрожат поджилки.

— А чем ночь хуже дня? — спросил старик, мягко улыбнувшись.

— Не видно же ни хрена… — протараторил полицейский и осекся, приложив ладонь ко рту. — Ой, простите, батюшка. Нельзя же здесь выражаться.

 — Nemo sine vitiis est,  — сурово выдал на латыни Леонтий, сдвинув лохматые брови, похожие на толстых гусениц, покрытых длинными волосками. — Откажись от сладкого на неделю и будешь прощён.

— Так точно! — гаркнул Козлов, резко выпрямив спину,  а затем шёпотом спросил у меня: — Чего батюшка сказал-то? Это английский? Ты же в столице жил. Должен знать языки.

— Ага, жил, и пару раз чуть не сдох, — тихонько проговорил я с затаённой горечью. — Это он на латыни произнёс. Я немножко знаю её.

— Так чего он хотел-то?

— Говорит, вертел я тебя пузатый… ладно, шучу, расслабься. Он сказал, что никто не лишён пороков, — усмехнувшись, перевёл я, после чего громко спросил у батюшки, который не обращал внимания на наше шушуканье: — А вы тут молодого парня не видели? Рожа у него такая толстая, противная.

— Нет, не видал. Давно сюда никто не захаживал, — ответствовал тот, степенно погладив бороду.

— Эх, — сразу сдулся полицейский, печально опустив плечи. — Зря, значит, ехали.

— Не зря! — громыхнул Леонтий, полыхнув глазами. — Вы в церкви побывали!

— Это верно, это верно, — зачастил сержант, мрачно  надув щёки.