Император из провинции

— Да это ж от свечей и очага, — насмешливо произнёс сержант. — Эх, Столица. Настоящей жизни ты ещё не видал.

— Возможно, — сумрачно бросил я, а потом посмотрел в зеркало заднего вида на молчащую парочку пассажиров и спросил у них: — Господа, а вы не знаете, кто там живёт?

Оба отрицательно помотали головами, обменявшись молниеносными взглядами.

Полицейский уверенно проронил:

— Да я уже говорил, что там бабка какая-то полоумная завелась. Мнит себя ведьмой или ведуньей, а может и гадалкой. К ней вроде бы даже некоторые окрестные бабы начали  ходить за советом, — тут Козлов поглядел на Леонтия и добавил: — Вы бы, батюшка, взяли эту бесовщину на контроль.

— Правду молвишь, правду, — важно покивал старик, погладив бороду.

На этом беседа закончилась и воцарилась тишина, нарушаемая лишь пыхтением двигателя и сопением Лёхи.

Вскоре наш автомобиль выбрался из леса, а потом "приора" допрыгала по ухабам до трассы и помчалась в Грязьгород. Мы быстро достигли его, не встретив по дороге никаких приключений и не заведя хоть сколько-нибудь интересных разговоров.

Уже в самом городе первым мы высадили Лёху. Он попросил остановить машину недалеко от завода, на котором работал Пётр. Одноглазый поблагодарил нас и  утопал в темноту. Дальше по просьбе Леонтия мы доехали до местного небольшого храма, где и он покинул машину.

Батюшка тоже поблагодарил нас и добавил вот такую фразу:

— Рrotinus te videre.

После чего зашагал к обветшалому зданию с отваливающейся штукатуркой.

Сержант поинтересовался:

— Чего он сказал-то?

— Как обычно… вертел я этого пузатого… — хохотнул я, а затем серьёзно добавил: — Да хрен его знает. Мне не настолько известна латынь, чтобы понимать каждое выражение.

— Ясно, — бросил Козлов, не обидевшись на «пузатого». — Отвези-ка меня домой.

— Есть, товарищ сержант, — усмехнулся я и нажал на педаль газа.

Полицейский достал телефон и позвонил домочадцам, дабы успокоить встревоженную жену. После короткого диалога, произошедшего между ними, она что-то стала ему бурно втолковывать, а он бледнеть лицом.

Когда Козлов прервал звонок, то я не смог сдержать любопытства и спросил:

— Что произошло-то? У тебя такая физиономия, словно жена купила платье стоимостью в три твои зарплаты.

— Соседа волки загрызли, — выдохнул он, посмотрев на меня ошарашенными глазами. — Весь бок в фарш превратили, а жрать не стали. Спугнул, наверное, кто-нибудь.

— И часто так у вас? — выдавил я, передёрнув плечами.