Дом на Волчьих Выселках

Вскоре лес по левую сторону дороги стал реже, в полумраке между стволов стали видны покосившиеся кресты и каменные памятники, порушенные оградки.

Егор хмыкнул и ускорил шаг.

Он был далеко не труслив: не боялся ни лихих людей, ни диких зверей, не страдал бесчисленными «фобиями», и давно уже вышел из возраста, когда не стыдно пугаться сказок про обитателей могил, выползающих ночью размять кости. Но сейчас у него за спиной был день, полный не самых весёлых сюрпризов.

Сегодня он дважды чуть не погиб нелепой смертью, вымотался, как вьючная лошадь, его нервы были натянуты, как струны…

…и ему было неприятно находиться здесь, посреди ночного леса возле заброшенного кладбища, которое своим видом напоминало о том, что жизнь конечна, а память потомков — увы, не вечна…

А в сгустках тьмы среди старых могил чудилось странное движение. Казалось, кто-то смотрит ему в спину с неживым угрюмым упорством.

Егор понимал, что это — всего лишь шутки, которые играет с ним утомлённое сознание… и прибавлял шагу.

Он едва не перешёл на рысь, и единственное, что его остановило — стыд. Точнее, мысль о том, как стыдно будет вспоминать приступ своего малодушия при свете дня. Он заставил себя идти медленнее и даже оглянулся, старательно всматриваясь в тени, бегающие по могильным холмам. «Это ветер», — строго сказал он себе.

 — «Просто лёгкий ветерок, который колышет листья».

…Увидев её, выступившую из-за могучей ветлы, стоящей при дороге, он едва удержался, чтобы не вскрикнуть. Но удержался. Это была обычная девушка. И она тоже остановилась, завидев его. Испугалась, наверное — большинство девушек будут чувствовать себя неуютно, встретив нос к носу на лесной дорожке незнакомого мужика.

— Кхмм. Добрый вечер! — сказал Егор, стараясь, чтобы его голос звучал в меру весело и дружелюбно.

— Если добрая, то скорее уж ночь! — усмехнулась девушка.

Она повернулась к нему. Лунный свет озарил её лицо. И Егор, чувствуя, как в нём вскипает первобытный ужас, увидел пятна тления на лице незнакомки.

Мертвячка растянула чёрные губы в злорадной ухмылке, и длинные зубы алчно блеснули под луной.

Смертельное оцепенение отпустило Егора. Дико вскрикнув, он развернулся и помчался прочь.