Пастуший рог полесского ветра

Рядом с  нею лежало безглавое тело. Над поросшими чёрным волосом плечами маячила  закруглённая культёй шея. Вдруг плечи дёрнулись, словно их свело  внезапной судорогой. Затем сверху, на культе, открылся безгубый рот, из  складок кожи прозвучало:

– Я б пошёл, разгулялся, да без головы к этой грубе привязан... Вот ты мне голову и найдёшь.

    Оно тяжело навалилось. Марии было неимоверно гадко и до того  страшно, что она перестала чувствовать ноги. Она кривилась, стараясь  отвернуть лицо от обрубка, но тело снова спастически дёрнулось, и ужас  внезапно закончился.

– Верни мне голову, курва!

Оно обдало  горелой вонью, больно вцепилось горячими пальцами в шею, в плечо, и…  пропало. Только дверца поддувала в грубке стукнула. Мария хотела встать,  включить свет, но вместо этого провалилась в полубессознательный бред.  Лишь когда рассвело, она смогла подняться совсем больная и разбитая.

– Олег! – хрипло сказала она. – Знал бы ты, какая мне гадость приснилась… Олег?!

Рядом с нею никого не было. Как и во второй комнате, как и на кухне.

***

– Пусть это окажется обычным ночным кошмаром! – твердила Мария.

    Она как сумасшедшая бегала по дому, смотрела в кладовке, под диваном  и в шкафу, светила в подвал, искала и звала сына. Ключ торчал изнутри,  но из живых существ она обнаружила только спящих на чердачных стропилах  летучих мышей.

Ребёнок пропал.

Накинув первое, что подвернулось  под руку, даже не причесавшись, она швырнула паспорт в сумку и  попыталась завести машину, но та, словно специально, буркнула стартером и  затихла. С совершенно безумным видом, не чувствуя холода, Мария  побежала в полицию, писать заявление о пропаже ребёнка, но едва она  влетела в здание – сработала пожарная сигнализация, откуда-то потянуло  химическим пластиковым дымом, и копы забегали, как потревоженные  муравьи.

Марию спровадили, велев прийти через час или обождать за  воротами. Ждать она была не в силах, да и чем, по сути,  правоохранительные органы могли помочь против нечисти? Мария побежала в  церковь, но и там случилось почти то же самое: едва она ступила на  порог, у свечной лавки поймали воришку с краденой иконой, Марию даже  слушать не стали, велели зайти позже.