Пастуший рог полесского ветра

– Получается, он ни в чём не виноват?!

    – Как это ни в чём? – Антипка раздражённо плюнул на пол, между  половицами сразу проклюнулся чертополох. – Не бабы ж эти тебя по хребту  да почкам били и без штанов, пардон, ясна пани, из дому выгнали?

Мария ощутила болезненный укол стыда. Но следовало закончить сделку.

– Держи, – сурово сказала она, вынимая бархатный футляр.

Антипка прижал коллекцию к груди и с самым блаженным лицом заплясал на месте, даже постанывая от удовольствия.

    – Вот это подарок! – воскликнул он и резво чмокнул Марию в щеку. –  Как же я тебя, Маричка, полюбил! Как сестру родную! Какая ж ты душевная  людына! Люблю душевных людей… Давай сюда скрипку, и пока.

Он сунул футляр в мешочек, закинул его на плечо и протянул руку за скрипкой.

– А голову?! – воскликнула Мария, проворно отступая и пряча скрипку за спину.

– Какую голову? – делано удивился Антипка и, недобро поглядывая, пошёл на неё.

Мешочек сердито и громко чихнул, видно, Цуру снова что-то попало в нос.

– Вот эту самую! Цурову! – возмущённо крикнула Мария. – Мы так не договаривались!!!

    – А как мы договаривались? – вкрадчиво спросил Антипка и безмятежно  улыбнулся, блеснув ровными белыми зубами. – Покажи-ка наш договор, давай  перечитаем, что там написано…

Почти упёршись в грубку спиной,  Мария потрясённо молчала. Внутри у неё стало холодно и пусто, под  ложечкой мерзко сосало, а мокрые руки мелко дрожали.

– От бачишь, то-то и оно, – покачал головой чёрт,  назидательно поджав нижнюю губу. – Никакого договора не было. Но мужа  твоего мы добре натанцевали! Я сто лет так не смеялся. Отдавай скрипку,  Маричка!

И тут Марию осенило.

– Что ж, спасибо за науку! –  быстро сказала она и так же быстро нагнулась и сунула скрипку прямо в  широкий печкин рот… – Бери!!!

Антипка сразу изменился в лице, видно было, что перетрусил и рассердился.

– Ты бачь, яка сука?! – злобно заорал он. – Так и поломать недолго, а я знаешь, сколько её делал, дурная ты баба?!

    Он так грубо отпихнул Марию в сторону, что она едва не упала, по  плечо засунул руку в холодную грýбу и принялся там встревоженно шарить.