Пастуший рог полесского ветра

Ты!

    Она ткнула тощим узловатым пальцем прямо в Олега, от неожиданности  отступившего на шаг, хотя ему казалось, что и с места не сможет  сдвинуться.

– Смотрел, куда не надо, – продолжала она грозно. –  Слушал, что не надо. Дружить звал. Кого?! Меня в другом месте. Ждут  давно! А я тут.

– Так вы не за мной? – промямлил Олег.

– Не сказано, – медленно вытолкнула Смерть. – Не бойся. Я не зла.

– Тогда кого вы заберёте? – еле слышно пробормотал Олег дрожащими губами. – Мою маму, да? Вы за нею?

    Смерть молча смотрела, широко расставив большие ноги в стоптанных  ботинках и опираясь на косу, потом перевела тяжелый взгляд на пустой  подоконник.

Олег догадался: что-то происходило в реальном мире, чего он  не мог разглядеть из сумеречного дома! А вот Смерть – могла. В носу  защипало, горло сдавило, словно там застрял булыжник-слово. Олег залился  слезами и бросился в ноги страшной гостье.

– Не забирайте её, –  лепетал он, плача навзрыд и цепляясь за чёрную суконную юбку, – оставьте  мне, у меня кроме неё никого на свете нет!!! Я не хочу здесь быть!!!

– Цыть! – изрекла Смерть.

– Зáра.

Она отпихнула мальчика костлявым коленом и оглядела комнату.

– Вон, на полу. Стритэнська свеча. Чорт потерял.

– Какая? – всхлипывая, переспросил Олег.

– Стритэнська, – терпеливо пояснила Смерть. – Церковна. Со Стритэння. Чего не зажёг? Невиглас! Давно пора.

– А я не знал… – Олег торопливо схватил жёлтую восковую свечу. – Что мне делать с нею?!

– Зажги, – приказала Смерть и кивнула головой, будто клюнула.

– Дом обойди.

    Руки плясали польку и не хотели слушаться. Олег чиркнул огромной  старинной спичкой, та испустила струйку серной вони и сдохла.

– Не барысь! – прикрикнула Смерть и топнула ногой.

    Она оглянулась на окно, крепко перехватила и приподняла свою ржавую  косу – время разговоров закончилось. В мёртвой комнате стало ещё темнее.

    Мальчик чиркнул второй спичкой – та загорелась.

Он поднёс спичку к  свечкиному носику и вот в полумраке слабо засветился жёлтый, тёплый и  живой огонёк. Тут же в кухне гулко стукнуло и раздался громкий дробный  топот гучманы.

– Не пущу! – злобно взвизгнул Пек, влетая в комнату.

    Олег испуганно оглянулся на голос своего мучителя и чуть не выронил  свечу, но что-то со свистом мелькнуло в воздухе, и гучмана, бешено  извиваясь, повис на ржавом длинном лезвии.