Пастуший рог полесского ветра

Скрыл беседку, увитую виноградом со спелыми гроздьями, дикие розы по бокам дорожки, широкое крыльцо с кустом сирени и креслом-качалкой, в котором так любил сидеть Виктор и в котором Лиза теперь качалась с книжкой на коленях, выкуривая одну за другой тонкие сигареты с ментолом. Она включила фонарь и попыталась читать, но сосредоточиться на тексте не получалось. Лиска обнаружила, что в третий раз перечитывает одну и ту же страницу, закрыла книгу и стала просто сидеть, всматриваясь в играющие ветряные тени, позволяя памяти водить себя ночными тропами.

Узкая молния прочертила сизый небосклон.

«Зарница? – подумала Лиза. - Или гроза начинается…» Она нехотя поднялась, забрала свою книжку и чашечку, унесла на кухню. Вздохнув, заперла дверь и выглянула в окно, убедиться, что ничего не забыла, к примеру, бельё на верёвке. Ещё одна огненная лента разрезала тёмное небо и… упала во двор. Длинный хвост щёлкнул по мощёной дорожке, будто огненный змей извился, и всё потухло. Лиза растерянно прищурилась, моргнула, но всё уже исчезло.

- Боже мой, я, кажется, с ума схожу, - вслух произнесла она.

Затем вспомнила, что разговоры с собой – тоже признак сумасшествия, рассердилась и пошла мыться.

Она шла по рапсовому полю. Сколько глаз охватывал – землю покрывали ярко-жёлтые мелкие цветы, среди них тонко жужжали суетливые пчёлы и басовито гудели шмели, а над головой простиралась звенящая небесная синь, разъедаемая жарким солнцем. Там, в полуденной дымке, звенел жаворонок.

Волосы рассыпались, прилипли к спине, рукам. Виктор шёл следом, за ними тянулись протоптанные в рапсе дорожки, и жара крепчала с каждым шагом, воздух накалялся от слепящего огненного шара над головой.

- Постой, Лиска! – он схватил её за предплечье горячей рукой, притянул к себе и поцеловал.

Лиза обняла его за плечи и прижалась всем телом. Всхлипывая, пила его горячее дыхание вместе с поцелуями, потом он уложил её в жёлтые цветы и лёг сверху. Сарафан сполз с плеч вниз, обнажая грудь, и с бёдер – вверх.

Он жадно целовал шею, прятал лицо в груди, а она всем телом подавалась навстречу жадным губам и рукам, не понимая, откуда такая горечь в сердце и почему она давится слезами.

- Подожди, Витя, - шепнула она, когда он коленом раздвинул её податливые ноги, - не так быстро!

И застонала, когда ощутила, что он наполнил собой её лоно.

- Не так быстро! – повторила она, просыпаясь.

И с ужасом забилась в объятьях какого-то мужчины.