Пастуший рог полесского ветра

Он вскарабкался на край карьера, проверил ружьё, пересчитал в кармане оставшиеся волшебные патроны и, спрятавшись за глыбой гранита, принялся ждать.

Постепенно совсем стемнело, далёкое село уснуло в чёрном одеяле ночи. «Пусть всё получится» – загадал Семён на первую звезду. Внутри у него шевельнулся страх, на минуту стало тоскливо. Взошла луна, с грустным и круглым, как блин, ликом. Тонко стрекотали цикады, густыми голосами их перекрикивали лягушки в болотце неподалёку. Луна бледным светом освещала карьер и поросячью неподвижную тушу в нём.

Семён сидел тихо, как мышь, боясь пропустить появление волков, но ничего не происходило. За последние дни шкатулка его впечатлений переполнилась, и больше он не ощущал ни удивления, ни злости, ни страха, ни надежды, только усталость. Ему казалось, что он, как ослик у колодца с вертушкой, всё ходит и ходит по кругу, а морковка впереди всё болтается, и достать её нет никакой возможности. 

Семён закрыл на минуту глаза и незаметно для  себя задремал. Проснулся от предрассветного холода и негромкого тявканья.

Задрожали руки. Он взволнованно вытянул голову и сжал ружьё, но это оказались всего лишь две лисицы. Тощие и облезлые по летнему времени, они суетились у края лужи, увязая лапками  в глине и не решаясь подойти ближе к манящей свежине. Семён вздохнул и упёрся лбом в гранит, хотя хотелось с размаху стукнуться пару раз. Хоть шишку набить. 

Вдруг лисицы насторожились, замерли, прислушиваясь, а потом метнулись прочь и пропали в предрассветном сумраке.

 

На краю карьера появился волчий силуэт. За ним – ещё один и ещё. Не веря своим глазам, Семён поднял ружьё, сглотнул комок в горле и прицелился. Волки ждали, принюхиваясь – он тоже ждал. Что это за звери? Обычные лесные сироманци, или оборотни, которых он искал? «Лишь бы ветер от меня не подул…» – думал он. Дикий волк – осторожное животное, учуяв человека, сразу уйдёт. Чтоб напасть, зверю нужна зима и полное отсутствие другой добычи, но как ведут себя вовкулаки, Семён не знал.

Остроносые головы с настороженными ушами появлялись и исчезали, наконец, звери решились, и заскользили вниз, по склону карьера. Раз, два, три, четыре, пять! Три больших и два поменьше. Один впереди – четверо за ним. Семён сглотнул ещё раз. Эти тоже вязли в глине. Волки отступали и снова приближались к приманке, длинные сильные лапы помогали им пробираться по вязкой, сосущей грязи. Наконец, первый волк добрёл до поросёнка, и туша задёргалась от его рывков.