Пастуший рог полесского ветра

– Теперь ты мой, совсем уже мой, не оставлю, не отстану!

– Ты кто? – отдышавшись, спросил Олег. – Домовой? Барабашка?

– Я? – глумливо удивился незваный гость. – Гучманá же. Я хозяин тут, не ты.

Голосок у него был приятным и вкрадчивым, совсем не таким, как глаза.

– Это имя или порода? – уточнил мальчик. – Я, например, Олег.

    Ему казалось, что стоит разговорить гучману, и общение наладится. Он  уже делал так в школе с хулиганами, которые всех обижали: заговаривал  первым, спрашивал о том, о сём, интересовался вкусами и хобби,  рассказывал о себе, и его никогда не трогали.

Потом, подружившись, можно  было и за других вступиться.

– Пеком звать, – хмыкнул гучмана, дробно постучал в стену и переполз Олегу в ноги. Ногам сразу стало холодно. – С горыща.

– Как? – переспросил мальчик.

    – Не как, а Пек… Що, не слышал «пек тоби»? То меня желают… – Он  ловко и гадко, как огромная крыса, сиганул с дивана на пол, гулко  стукнув телом о доски пола, и забегал: топ-топ-топ…

– Давно я тут.

.. – приговаривал он. – Как дом на костях заложили, так и оселився... Никто-о с тех пор отсюда целым не ушёл…

    Присмотревшись, Олег разглядел, что на всех четырёх конечностях у  него махонькие человечьи ладошки. Почему-то только теперь ему стало  по-настоящему страшно.

– Давай дружить! – предложил мальчик. – Будем дружить?

– Уж теперь будем… – ухмыльнулся гучмана, сверкнув мёртвым фосфором глаз.

И вдруг замер неподвижно, по-сусличьи вытянувшись в столбик.

– Ша! Цур в печи проснулся… Ну, бывай!

Черная тень метнулась в угол, и гучманы не стало.

    Несколько минут Олег лежал натянутый, как гитарная струна, готовый  при малейшем шорохе взорваться диким визгом, но кругом было очень тихо.  Только мама в другой комнате заскрипела пружинной кроватью и всхлипнула  во сне. Он крепко зажмурился, укрылся с головой, подтянул к груди колени  и уснул тяжёлым сном.

***

Утро выдалось таким  туманным, словно за ночь город залило молоком.

За окнами повисла белёсая  мгла. Измученный ночными кошмарами, Олег еле поднялся. Голова болела,  ушибленное колено ныло, правда, поменьше, чем вчера. Мама тоже встала  вялой, долго не могла разжечь грубку, и та снова сердито чихнула, будто  выругалась.

– У нас гучмана живёт, Пек, – сказал Олег, глядя в  печь. – Злой и гадкий. Он на крысу с руками похож. И на кота тоже. А ещё  – Цур какой-то.