Попутчики

Мэй посмотрела на Попутчика, и вопрос застрял у неё в горле, сбив дыхание.

– Что? Я могу опять влезть в твои эмоции, но давай лучше словами. Зря, что ли, я барьеры восстанавливал?

В ожидании её ответа он смахнул таблетки со стола, поднялся, небрежно закинул их в ящик.

– Как? – Горло перехватило, и ей пришлось ещё раз судорожно вдохнуть, прежде чем договорить. – Как ты с этим справляешься?

– Технически? Ставлю защиту вручную. Это не так сложно – вопрос привычки. – Попутчик улыбался настолько лучезарно, что Мэй не сомневалась: её участие заставляет его чувствовать себя неуютно.

– На самом деле это даже удобно. Мне проще работать с артефактами. Да и с полями, если понадобится. Ну и не думай, что сегодняшние выкрутасы – это моё нормальное состояние. Когда барьеры не сбоят, я почти не воспринимаю чужие поля, если мне это не нужно. Я, кстати, не поблагодарил. Спасибо. Не думал, что это настолько эффективно. Хотя ты всё-таки будь поосторожней. Такие манипуляции со своим полем лучше кому попало не доверять.

Он говорил быстро и весело, уводя разговор в сторону. Мэй прекрасно видела, что собеседник не горит желанием развивать тему, однако вопрос показался ей слишком важным, чтобы играть в тактичность.

– А почему сейчас твои барьеры сбоят?

– Так получилось. Долго объяснять.

Он склонился над разбросанными по лабораторному столу расчётами.

– Мы разве торопимся?

– Я разве на допросе?

Попутчик покрутил в пальцах карандаш, занёс его над одним из листов, будто собираясь что-то записать, и замер так, всем своим видом изображая глубокую задумчивость.

Казалось, собеседница перестала для него существовать. Однако неподвижность, так непохожая на его обычную вдохновенную живость, добавляла картине дополнительные оттенки. Попутчик ждал её следующей реплики и готовился защищаться.

– Я хочу помочь.

Он чуть оттаял, одарил её долгим взглядом из-под длинной чёлки, и Мэй показалось, что ответ всё-таки прозвучит.

– Ты не сможешь, – сказал Попутчик и отложил карандаш, так и не сделав ни одной пометки.

– Прости.

Она и сама не поняла, что именно её разозлило: категоричность его «не сможешь» или это глупое извинение – попытка поставить в разговоре мягкую, но уверенную точку. А может быть, то, что в действительности его ответ не имел никакого отношения лично к ней. Отрицать саму возможность помощи, даже не попытавшись узнать, что именно тебе могут предложить, имеет смысл лишь тогда, когда вообще не собираешься принимать помощь – никакую и ни от кого.