Разлом/Освобождение

Как эти монстры, совсем недавно бывшие суровыми властителями и хищниками, дрожали от страха. И то чувство царственной непоколебимости. Абсолютное спокойствие. Холод тела и ума.

Глава 9

Пробуждение, даже на фоне недавних, выдалось не из простейших. Всё тело ныло так, словно Виктор не спал, а принимал участие в каком-то низкосортном шоу с названием звучащем примерно так: "Выкрути плоть и кость!" — и мужчина, судя по ощущениям, выиграл в этом вымышленном мероприятие, выдержав несколько часов пыток выкручиванием рук, ног и даже пальцев.

— Свинство! — простонал Виктор, когда коснулся указательным пальцем правой руки до спинки кровати. Иначе попросту не мог встать. — Какого рожна происходит?

Взгляд вперился в указательный палец, на котором не было ногтя... его словно кто-то с недюжинным рвением вырывал... и сделал это оставив грубую рваную рану.

Пытаясь вспомнить случившееся за прошедший день, мужчина только ощутил головную боль, которая бывает после знатной попойки. Его мысли заволокло туманом забвения.

И не имея каких-либо сил бороться за свои воспоминания, на подгибающихся ногах, мужчина поплёлся на кухню.

В окно проникал дневной свет. Он опять проспал, но не чувствовал досады, что опаздывает, или радости, что поспал больше положенного, — ему было не до этого. Да и могло ли это иметь значения в его-то положение?

Виктор пошатывался. Каждый шаг стоил не малых усилий и старательной концентрации. Порой слышались какие-то звуки с улицы. Редкие возгласы или детский смех.

Но мужчина старательно отбрасывал от себя эти крики и смех. Временами раздавались разные постукивания где-то в квартире. С ними Виктор поступал точно также, как и со звуками, проникавшими с улицы, через закрытые окна, — не замечал.

Долгий, тернистый и тяжёлый путь до кухни был окончен. Дверца с тихим и неясным звуком открылась, а там, не глядя, рука сама собой схватила холодную алюминиевую банку с пивом. Забыв закрыть дверцу, вытаращившись на банку пива, мужчина открыл её и с величайшим наслаждением услышал тот самый звук от которого на сердце стало значительно легче и теплее.

И холод... такой спасительный и живительный холод, который избавлял от мерзкого комка, застрявшего в горле. Холод, который, растекаясь по организму, совершая ещё путь до желудка, уже отрезвлял и придавал сил справиться со слабостью после пробуждения.

Одной банкой пива он не ограничился. И только на третьей ему стало по-настоящему хорошо.